Книга Затмение; Год 1666 – Часть 1, страница 77 – Нора Ольвич

Мужчина был горд этим. И как я поняла, именно этот регион Франции производил большое количество тонких льняных тканей, но в данный момент я просто не могла об этом думать.

«— всё после».

Выбравшись из лодки, мы в ускоренном темпе грузили наше имущество. С непривычки болела каждая косточка, установив навес на телегу, залезли в неё, спрятавшись от любопытных глаз.

Я никогда не забуду те дни, когда оказалась в совершенно безумной для меня жизненной ситуации. Всё вокруг было таким чужим, словно я оказалась в одном из цыганских таборов, который путешествуя проехал через полстраны. Это был момент истины, на который я совсем не была готова. Но благодаря заботе этих мужчин и женщин, мои тяготы путешествия были немного облегчены. Без их помощи, я, вероятно, уже давно стала бы несчастной супругой престарелого и развратного капитана Фабьена, отрабатывая карточные долги своего брата у него в постели.

«— как ты была глупа Дениза, отшивая платья и вешая на себя украшения, как ты не разгадала эти личности ещё в замке».

Первые сутки в пути, усевшись на тюк соломы в телеге, спрятав все свои сумки за спину также в солому и соорудив из всего этого имущества лежанки для детей, я просто молча ехала. Что-то ела, пила воду, выходила по нужде, я была просто в ступоре.

Поздним вечером сидела возле большого колеса нашего транспорта, глотала слёзы, смотря на появившиеся звёзды и ровным счётом ничего, не чувствовала и старалась не замечать вокруг себя кипевшую жизнью действительность.

«— что стоит бессмертие Души по сравнению с тем, как ты проживёшь каждую свою жизнь. Разве же я хотела убивать пожилую леди у себя в замке, или бросать милорда Филиппа с долгами одного среди врагов»?

У меня просто кругом шла голова, и перед глазами стояло лицо брата. А вокруг, вопреки всем моим душевным терзаниям, караван жил своей жизнью. Где-то шла торговля, кто-то спорил о цене, вначале шёпотом в темноте, а затем всё громче о последней стоимости так нужного ему товара. Немногочисленные женщины что-то готовили на костре, безудержно болтая о мелочах. Я слышала голос мадемуазель Софи, что нежно напевал Эйлис колыбельную.

— Леди.

Обернувшись на голос, я увидела Ноэля.

— Мессир?

— Я могу присесть возле вас?

— Конечно, что случилось месье? — подойдя, он вытянул меня своим присутствием, словно утопающую из омута тёмных дум.

— Вы будто в раздумьях леди.

— Так и есть месье, — измученная своими переживаниями я не заметила, как напрягся мужчина. Последующий его вопрос сказал мне о многом. Он, верно, переживал о своём необдуманном поступке, что сорвался в неизвестность с женой и малолетним внуком. А, возможно, уже жалел, что помог нам.

— Вы твёрдо уверены, что нас ждут в имении вашей бабушки?

— Бабушки давно уже нет в живых, из нашего благородного рода осталось только два человека месье Ноэль. Я, и мой брат. Имение в Провансе пустует, и нам определённо придётся возрождать в нём жизнь. Но это всё после. Главное, что в Тулузе у нас есть большой дом в черте города. Не беспокойтесь, я действительно рада буду присутствию вашей семьи в моей жизни.

— А что тогда беспокоит вас, леди?

— Что я оставила Филиппа одного. Мне стыдно.

— Разве вы не знали, что ваш брат, игрок?

— Нет. Мы встретились с ним не очень давно, я приехала из монастыря в замок своих предков, и он объявился как-то уж очень быстро. Мы не совсем кровные, из разных ответвлений семьи.