Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 113 – Нора Ольвич

«отчего?».

В душе ныла тупая боль.

Увидев берега Франции, словно вздохнула по-другому. Передала подзорную трубу Анне.

— Почти десять лет прошло.

Её руки дрожали.

— Я выполнила его требование, княгиня. Меня не было десять лет в этой стране.

Её губы шептали, а по щекам текли маленькие слезинки, словно чистейшие бриллианты, сверкая невидимыми гранями на солнце.

— Анна, у нас всё будет хорошо. Я обещаю.

— У нас и так всё хорошо. Только почему я его люблю, как прежде? Почему для меня другие мужчины не существуют? Почему так хочется стать птицей и улететь к любимому, и хоть одним глазком глянуть на него. Почему моя душа не верит, что всё то, что было написано его рукой, писал он сам?

Что я ей могла ответить? Она и сама знала ответы на все эти вопросы.

Просто молчать, ей было невыносимо больно. Очень.

Именно тогда я поняла, что по-настоящему близкий человек, он и не должен ничего говорить, ведь порой слова, они вовсе ничего не значат. Они совершенно лишние, словно пожухлые осенние листья, что гонит ветер по грязным дорогам.

А вот если, молча, сжав руку тяжело переживающему, стоящему рядом, человеку, заглянув ему в глаза, мысленно дать понять, что мы рядом, мы едины, ты не одна, то это и есть лучшая поддержка именно в этот момент.

Скальные склоны, они видны уже невооружённым взглядом.

— Моя Франция. Элеонор, доченька, глянь, здесь всё по-другому.

Улыбаясь, девушка кивала, держа за руку матушку.

— Воздух, он другой. Мадонна, я дома. Наконец, то.

А после берегу, увидав направляющееся к ним судно, а далее небольшую шлюпку, люди высыпали из домов. Нас встретил поселковый управляющий, назначенный ещё бабушкой д’Сов. Пожилой мужчина, который с приветствием направился безошибочно сразу ко мне.

— Госпожа баронесса, я рад, что вы посетили свои владения, пройдёмте на гостиный двор, мадам.

Когда же я стала задавать вопросы, он с удивлением прислушивался к моему акценту.

— Вы копия ваша матушка, мадам, в юности, но говорите чудно, словно воспитание получали за границей.

— Я хочу вас поправить, милейший: — баронесса Беатрис д' Сов моя бабушка.

— Пресвятая Дева Мария, неужто я так повзрослел?

И он сам рассмеялся своей шутке, вероятно, придумав себе, что очень остроумен.

Нахмурив взор, ответила:

— Мессир, как можно быстрее я хочу отправиться в поместье, что мне досталось от баронессы. Организуйте это с максимальными удобствами. Каравеллу необходимо пришвартовать так, что бы её ни было видно с моря, не нравятся мне в последнее время настроение испанских судов.

— Мы живём очень уединённо, госпожа баронесса. К нам годами никто не заходит. Князь как-то заезжал, племянник хозяйки, так-то давно было.

Мужчина, остановившись, в уме, стал подсчитывать, когда же это было и сколько лет тому минуло. Шевелящиеся губы и сведённые брови на загорелом лице, задумчивые, неопределённого цвета глаза.

— Одним словом, давно.

Махнул рукой, отчаявшись подкрепить свои слова точными данными.

— Тем не менее выполнить мой приказ вам придётся не раздумывая.

Я копировала манеру поведения Жанны в таких случаях.

— И поменьше разговоров, пожалуйста. Нервы у меня в столице совершенно расшатались, тяжёлый воздух с реки, в монастыре ещё хуже стало, головные боли и плохой аппетит, а посему наладьте быт в имении. Это приказ, я приставлю к вам кого моложе из моей команды.