Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 119 – Нора Ольвич

Каждое утро, после часовой прогулки по самому дальнему восточному склону нашей долины, мы принимали оздоровительные ванны и пили по чуть, чуть тёплый нарзан. Отдыхая, завтракали принесёнными с собой нехитрыми деревенскими деликатесами и отправлялись восвояси.

Две недели таких процедур я прописала каждому, кто приехал с нами на каравелле, после наших женских двух недель, строго соблюдая очереди и гигиену. Под присмотром шевалье Армана. Это был приказ. Ивонн осторожно изъял все кристаллы, стараясь отколоть их вместе с каменистой породой. Обыскали всё вокруг, найдено было немного, если оценивать находку в промышленных целях. Тем ценнее они будут.

При дневном свете, рассматривая минералы, мы удивлялись, что держали в руках, по сути, прозрачный голубоватый лёд, в центре каждого минерала цвет был очень насыщенный.

«— однозначно не горный хрусталь и не флюорит, посмотрим при обработке, кто ты, мой друг»?

Переживали, как он поведёт себя при огранке. Решили пока не экспериментировать. Всё сделать в мастерской в Париже. Итак, в память о своих Венецианских приключениях мы устроим себе небольшие ювелирные гарнитуры. Только совсем не хотелось думать о поездке в столицу. Не представляла там себя.

Горные склоны покрылись снегом. Шевалье Вейлр сказал, что ущелье, связывающее нас с остальным миром, сильно заледенело. Так как днём случается оттепель, а ночью приходят морозы. Верхом пока проехать невозможно.

В конюшне у невзрачной пегой кобылки народился маленький жеребёнок, чёрненький, как уголёк; Анжелик и слышать не хотела о путешествии, все её заботы были о малыше и его маме.

А в гостиной замка было тепло и уютно, каравеллы шли маршрутом Колумба покорять Новый Свет, разложены географические карты, и в который раз брошены игральные кости. Нас ждало золото Инков.

Наши портреты в новых украшениях, эскизами в карандаше были разложены на столах, трещали дрова в камине, осознание того, что я живу, наслаждаясь каждым днём, не покидало меня.

Воспоминания всё реже бередили душу.

— Свечи, горели, свечи нежным костром любви: вечер, последний вечер — время останови…

Нежно выводила княгиня д' Фуркево, укачивая на руках маленькую Елизавету Валуа. Её тембр голоса был необыкновенным, она верно брала все ноты, будто ангелы пели с небес про свечи. Впрочем, наверно, так и было, потому что вскоре маленькая Елизавета наконец-то заснула. На сегодня придворная дама супруги дофина Франции, исполнила практически весь свой репертуар. Только у неё на руках малютка засыпала после бессонных ночей, в течение которых терпеливо переносила боль в воспалённых дёснах.

Маленькая ручонка годовалого ребёнка крепко сжимала приметный кулон мадам Жанны.

— Зубик, он показался, всё уже позади, Ваше Высочество.

— Тяжёлая ночь выдалась. Генрих хочет отдать приказ на вывоз детей в замок Шенонсо, узнав про моё новое положение. Сказал, что с нетерпением ждёт ещё одного сына.

Мадам Жанна тяжело вздохнула.

— Мы будем скучать, малютка, так дорога для нас с мужем.

Неприметная слеза скатилась по щеке княгини. Ежеминутная слабость, от усталости, что отнимала последние силы. Она любила девочку всем сердцем, как собственных дочерей Анжелик и малышку Луизу. Старшие близнецы — Анжелик, Антонио, как они без неё?