Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 120 – Нора Ольвич

Екатерина Медичи, уставшая и вымотанная, как, впрочем, и все придворные няни, и её немногочисленные дамы, склонив голову, задремала.

— Напойте ещё, что там про свечи?

— Племянница пела перед своим отбытием в монастырь, а остальное как-то само легло на музыку.

Никто и не заметил короля, замершего на входе в гостиные апартаменты его невестки Катрин. Тяжёлые портьеры, расшитые розанами небывалой красоты, скрыли взволнованного монарха. Придя справиться о здоровье внучки Елизаветы, и услышав неизвестную мелодию, он словно ощутил удар, опять сильно заболели виски.

Головокружение, а затем шквал воспоминаний и эмоций легли непонятным грузом. Он никак не связал это с мелодией и словами, положенными на неё в исполнении княгини. Ночи, их нужно спокойнее проводить, головные боли участились.

Бесконечно долго всматривался в бледное лицо княгини, что практически весь день не спускала с рук ребёнка, его внучку, девочку, измученную болью и жаром. Притом, что у самой благородной дамы, дома на попечении нянь осталась дочка, ещё меньшая, по возрасту, очень хрупкая, рождённая раньше установленного срока. И всё же, несмотря на это, женщина провела весь день возле его Элиз.

Как только она родилась, так сразу и улыбнулась своему венценосному деду. Ни один ребёнок в мире так не радовал его. Девочка тянула к нему ручки и прижималась нежной щёчкой к груди. Делая первые шаги, бежала в его апартаменты. Заглядывая в глаза, щебетала о чём-то очень важном.

Что-то тревожное чёрным комом ворочалось в сознании воспоминания, словно вчера всё произошло.

Юная княжна Кристин, племянница князя, монастырь. Его крестница. Граф.

Каталина!

Эта история про венчание! Только она смогла бы так поступить, презрев все устои этого мира.

И те её слова при виде изображения Анны в медальоне.

«— вы единственный мужчина в её жизни, до сих пор, сир».

Почему для него всё стало это важным только сейчас?

Где он был всё это время?

Удивлённо наблюдал, как княгиня сняла одной рукой медальон с огромным переливчатым драгоценным камнем, вместе с цепью, с шеи. Оставив дорогое украшение в ручке девочки, понесла её в детские спальни.

Он ждал. Её. У него было масса вопросов и подозрений. К ней! Прежде всего, Франциск хотел понять, в чём, где и как состоялся обман. Он совершенно не сомневался, что таковой имел место. Его Величество король обманут!

Чутьё его никогда не подводило.

Ждал, выращивая раздражение, понимая, что что-то ускользнуло от его внимания. Но, приглядевшись к хрупкой мадам Жанне, что вошла обратно в гостиную, оставил пока эту идею.

Княгиня же, увидев короля и склонившись в почтительном реверансе, устало поникла головой.

— Я помогу вам, мадам.

Он подал руку, которую она с почтением приняла. Поднявшись, словно и не заметила его грозного взгляда.

— Это не игрушка, то, что вы оставили в руках у ребёнка.

Он не спускал глаз с её лица.

— Принцесса Елизавета очень любит именно это изделие Каталины, я уже оставляла его ей. Она потом сама мне его возвращает. Но когда ей больно, она не выпускает из рук этот камень.

Её голос звучал спокойно и уверенно.

— Где сейчас находится племянница вашего мужа, княгиня?

Он знал: она не слукавит, не сможет. Просто потому, что очень гордая. Ей проще сказать тяжёлую правду и с достоинством, затем нести своё наказание, чем унизить себя ложью.