Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 104 – Нора Ольвич

Раним, осеним утром знакомый бот, обходя дозором залив, задержался в маленькой скалистой бухточке; грациозной чайкой, выплыв на всеобщее обозрение он стал тайным объектом наблюдения слишком многих. Но капитан Луи невозмутимо и уверенно взял курс на выход из канала, собираясь впервые за последний год, посетить Порт — Глазго.

Необходимо было продать излишки замороженной сельди, взамен же привезти запасы муки и круп. С ним подрядились кузнец Вейлр, сделать закупки для кузни, и мастер по починке бытовых надобностей Ивонн. У всех нашлись дела в портовом городке. Замок оживал, потихоньку собирая в дальний путь каравеллу. Семья виконтов де ла Кано собиралась в скором времени, перечь Ла-Манш.

Забытое чувство качки. Я никому не показывала лица. Сама не успев привыкнуть к нему. Закутавшись, забилась в кубрик бота, привыкая к новой обстановке. Меня никто не тревожил, хотя я чувствовала всеобщее напряжение.

Арман смотрел на меня. Он словно художник, боялся показать свою картину зрителям, ревностно оберегая её от чужих взглядов. Как коршун, не давая притронуться ко мне кому — либо, практически сам перенёс на руках на бот.

В тот вечер, в хижине, достав зеркало, долго не решалась взглянуть в него. Боялась увидеть сморщенную старушку. Вот вам и княжна будет. Придётся менять легенду. И ждать в гости состарившуюся княгиню Феодосию. Не приведи, Господь. Но даже если и так, уйду на покой в монастырь, учредив его сама; хотя отшельничество притягивало больше.

Средства, мои личные, позволяют сделать многое, даже если не лезть в семейную кубышку.

Из зеркала на меня смотрели, прежде всего, глаза — тёмные, синие с поволокой, в обрамлении длинных пушистых ресниц. В глазах была печаль и какая-то неведомая тайна. Словно писанные с православных икон, они были необыкновенными. Нежная кожа лица. Непонятная, словно сливочная помадка или как лепесток кремовой розы.

Отросшие кудряшки волос тёмно-русых, шелковистых. Они ещё не доставали до плеч.

Я была другой.

Похожей, что-то неуловимое проскальзывало от той прежней, но главное сейчас я выглядела примерно лет на шестнадцать.

По документам княжне Христине шёл как раз семнадцатый год.

Очень худенькая, пластичная с мелодичным голоском и тоненькой шейкой, что гордо несла сию красоту. Хотелось стать на цыпочки, чтобы быть выше.

Осанка, она другая. Как у гимнасток, а я и стала ею, занимаясь ежедневно по несколько часов спортом. Маленькие княжеские ручки. Ни у кого и мысли не могло возникнуть, что они умеют виртуозно владеть шпагой, стилетом и инструментами ювелирного производства.

Наша хижина, она стала свидетельницей многих секретов, настороженных взглядов и недомолвок, наших с Арманом.

Он стал сторониться, меня после нашего путешествия к ручью. Когда я позвала вечером его на свою половину, он застыл в нерешительности. Не смея посмотреть мне в глаза. Тогда я ещё не знала, какой властью они обладают.

— Почему вы изменились ко мне, мой друг?

Подошла и обняла его.

— Тогда в горах, я не хотел перемещаться в то укрытие. А потом оказался в каменном колодце. Не помню, как. Я никогда бы вам не разрешил сделать это! Остановил бы, просто потому, что я сильнее. Но помню, вдруг голос в сознании и его шёпот, «что так нужно и это приказ» и невероятная синь ваших глаз, княжна. Просто наваждение — чуждое и страшное.