Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 42 – Нора Ольвич

Продолжительное пребывание в своих покоях, за завтраками объясняла, что в замке, где долгое время проживал муж, неожиданно нахлынули воспоминания. Отчего совершенно теряется желание к светской жизни.

Не хочется видеть посетителей, соседей баронов, что шлют приглашения в гости. Так хочется уединения. И только молитвы могут успокоить мои разгулявшиеся нервы. А ещё, несомненно, беседы, мессир Томас, он поможет мне в этом. Конечно, я рассчитываю на него. Ведь падре из Глазго приезжает всего раз в неделю. А речь идёт о спокойствии княжеской души.

Внимательные взгляды отца. Он действительно опасается за меня? Зря. Я воистину глубоко верующий человек. Но. Это Моя Вера в Создателя. И я не выкручиваю её, так или иначе, приспосабливая под обстоятельства, замешивая на кровавых войнах.

Итак. Прогулки по небольшому садику и неустанные беседы. Дорогой мой Томас, вы не жили годами в монастыре.

Я вас уморю.

Вышивания при свечах и беседы, бесконечные, о житии святых.

Мужчина, он старался. Я же несколько раз, конечно же, нечаянно обмолвившись, называла его «падре», смахивая слезу. Всё было невинно и так трогательно. Он не решался меня поправить. Ведь была вверенная ему судьбой сестра во Христе? что так доверчива и так покорна. Скромна и совершенно невинна. Тёмное платье и мантилья, практически скрывавшая облик. И глаза полные веры. Ей не хватало исповеди. А он был не вправе. В памяти всплывали католические мессы, вызывая сомнения в реформах. Прикосновения её тёплых пальчиков к его руке. И молитвы, она знала их великое множество.

Донна Пломмия, боясь прервать единение духовника, с мучащейся душой княгини взволнованно краснея, звала нас на обед.

Заставляя мессира Томаса также краснеть и мечтательно смотреть ей вслед.

— Ах, мессир Томас, как совершенен мир, творение Господа нашего. Как много красоты в нём.

Я отрывала глаза от соцветия рододендрона, который разглядывала, читая тихо молитву. А он смотрел на неё. Донна. И мои слова, они имели смысл. Другой. Для него.

— Ступайте, вы вероятно устали, я отвлекла вас от работы с картами. Простите. Донна Пломмия, она, несомненно, будет рада проводить вас к обеду. Я же немного забуду о бренном теле. Побеспокоюсь о душе. Решила немного попоститься, создатель мне поможет.

Оступившуюся несколько раз на крутой лестнице, он позволил себе поддержать её. Взгляд признания. Её. И улыбка, для него. Он будет хранить их в памяти, долгие годы путешествий.

Он позволил себе прикоснуться к ней! Её ревнивец муж, как он может оскорблять её такими вот взглядами. Он недостоин её.

Месяц. Я практически не отпускала от себя мессира Томаса. Находя в нём в принципе неплохие человеческие качества. Как многогранен всё же человек. Хорошее питание. Уважение к его идеям. Спокойная жизнь. И перед вами совершенно другой человек.

— Рассветы, мессир, их вероятно Господь создал, дабы души уверовали в него на веки вечные. Ведь нет ничего прекраснее. Нас с мужем венчал на рассвете капитан Карлос, это было так восхитительно. Помните, я рассказывала вам. Словно Ангелы вторили ему.

— Ваша светлость, донна Каталина, я вынужден оставить вас.

— Конечно, мессир, капитан ждёт вас. Мы продолжим после обеда.

— Я уезжаю.

— Куда? Нет! Вы хотите моих слёз? Слёз и страданий! А как же мы? Я и сеньора Исабель, её муж дон Пломмия, он вчера был, несомненно, резок с ней. С Вами. Это ревность. Это грешно, так думать. Но я всё ему объяснила. Это больше не повторится. Поверьте. Ведь это была проповедь, во благо. Во благо её души! Ведь вы можете оставаться с ней, наедине. Это не грех. Никто не может усомниться в ваших помыслах, падре. Ой, простите. Мессир.