Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 45 – Нора Ольвич

В замок возвращались, как было условлено с отцом. Ручей был «чист», как я подозреваю до следующих сильных весенних дождей и таяния снегов. Арман был будто не с нами. Он витал в облаках. То богатство, что он вёз с собой, было для него первостепенно. А ещё он хотел поговорить о чём-то наедине. Встревоженно смотря на меня и иногда отводя взор в смущении. Знания этого юноши и его умения меня поражали. Его небывалое обоняние, позволяло творить чудеса.

Закрывшись в мастерской, в самой дальней её комнате, он выложил предо мной соты с мёдом, сложенные в небольшой горшочек. Я удивлённо смотрела на опущенную чернявую голову. И не понимала.

— Мёд?

— Вы видите перед собой мёд, а я яд, госпожа.

— Я просила, не называй меня так. Просто донна Каталина. Хорошо?

— Пчёлы собирали его с понтийской азалии, вы говорите, что это багульник. Это неправильно, кустарник похож на рододендрон, но он другой. Я нашёл место, где эти кустарники цветут в большом количестве. В нём ядовито всё, ваша светлость, от корня до цветка. В поваленном дереве, что недалеко лежало от кустов, была целая пчелиная семья, сонная; они, несомненно, со временем все погибнут.

— Как он действует?

— Изначально человека мучают головные боли, его поведение похоже на поведение сумасшедшего. Галлюцинации. В своём обеспокоенном сознании он видит, что-то ужасное. Рвота и сильное слюноотделение. В какой-то момент, кажется, что сердце его остановилось. Жизнь замирает в теле. Можно подумать, что человек умер. Но нет. Если дозу не усиливать, через сутки он придёт в себя.

Я изумлённо слушала.

— Я собрал нектар с почек. Это тот же яд, но в разы сильнее, чем мёд.

Мальчик виновато опустил голову.

— Ты не можешь этого не делать? Да?

Острожный кивок в согласие. И тихий шёпот.

— Мне интересно, очень. Я хочу попробовать на козах. Ведь природа создала это, для того чтобы козы не объедали кустарник. А потом я вспоминаю о том, что для людей это зло, и мне становится страшно. Цветы этого растения. Они необыкновенны. Эфирное масло понтийской азалии, благоухает и совершенно безвредно. Я приготовил его много. Парфюм. Я уже знаю его. Его составляющие. Я чувствую его шлейф. Я назову его «Анжелик».

И мальчик покраснел.

— Хорошо. Оставь яд и мёд. Я спрячу. И позже всё это мы отвезём твоему отцу. Ведь иногда в большом количестве это яд. А в маленьком это может быть лекарством. А парфюм назовём «Княжна», хорошо? Я тоже хочу его пользовать.

Обняв подростка, даря ему материнскую ласку и заботу, я часто задумывалась о судьбе вот таких вот маленьких гениев. Кто была его мать, интересно? Как сложится его жизнь в дальнейшем? Его необходимо оберегать. Уходя в творчество, Арман ничего не замечает вокруг. Может забыть покушать. Он, наверное, и спал бы у себя в лаборатории, но за этим я слежу строго.

Его место работы находится в одном доме с моей мастерской. Прочный камень высокой изгороди хорошо хранят наши тайны. Для всех это дом для изготовления лекарства. Под навесом разложены коренья и травы. Я ожидаю травницу из дальней деревеньки.

* * *

После поездки в долину мне предстояла большая работа. Рюкзак с самородками, обложенными лечебными кореньями, что торчали на всеобщее обозрение, отнесла сразу в мастерскую.

Коренья перебрали с доньей Адорией и разложили сушить. Из некоторых сразу готовили сборы. Кровоостанавливающие и противовоспалительные, успокаивающие и антидепрессанты. Всё, что удалось найти, что узнала от донны Велии — травницы, которая жила на острове и монахинь из госпиталя св. Франциска в Салерно.