Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 88 – Нора Ольвич

План начинал работать. Долина, поселения, простой люд пополнялись слухами.

* * *

Утро. Какое безумное оно сегодня. Надо всё учесть. Всё проверить. Нужно, чтобы всё получилось!

Восход. Рассвет! Давид, муж мой, помоги мне! Вселенная, как тяжела моя ноша!

— Вы готовы, донна! Всё пройдёт хорошо. Не бойтесь. — Арман смотрел на меня с интересом исследователя.

— Мой мальчик. Я не боюсь. Я всё предусмотрела в своём завещании. Если что-то пойдёт не так. Ты знаешь, что делать. Они не должны достаться кому-либо. Помни это!

Служба в часовне.

Исповедь. Как много я говорила сегодня падре на ней.

— В чём мой грех перед ним? Святой отец? Почему мой жених мне изменяет ещё до свадьбы, ведь это так ужасно. Он предлагал мне быть уступчивой ещё до венчания! Я невинная дева, мой первый муж, он не притронулся ко мне. Я хранила себя для своего наречённого, которому была обещана своей бабушкой ещё с детства. У отца есть документ об этом. Ведь я дала им убежище. Ему и Ей. Я доверяла им. Верила. Одела и обула, дала хлеб насущный. Я знаю, он убил проповедника в столице, он убьёт меня. Скоро. Я прошу отпустить мне все грехи.

Склонённая голова, преклонённые колени. Смирение.

Я просила не хранить тайну моей исповеди, если со мной что-то случится.

— Я чувствую, что конец мой близок. И прошу похоронить меня в склепе, что воздвигнут возле этого храма моим мужем. Не позднее следующего дня после кончины. Моё невинное тело не должно быть предметом для разглядывания и обсуждений, развращённых плотскими грехами людей. Я так устала от обмана и лжи.

Монастырь, моё единственное спасение. Служение Господу нашему. Я хочу воссоединиться со своим Давидом и предстать перед Господом нашим на суд его. Да простит он все мои прегрешения. Аминь. Я жертвую на нужды храма это.

Мешочек с золотом лёг в руки падре.

— Молитесь за меня святой отец.

— Дитя. Как несправедлив мир к вам. Я отпускаю вам грехи ваши. Живите в мире с собой и Отцом нашим, создателем. Аминь.

Путь из исповедальни дался мне нелегко. Арман отслеживал всё. Осталось немного. Антонио, Анжелик, только вы в меня верили. Их взгляды. Поддержка.

— Дона Каталина, ваше решение? — ненавистный голос.

— Герцог мне так плохо. Голова просто раскалывается, будто в базарный день, — я вытираю пот голой рукой и пытаюсь вытереть её о платье.

— Где вы набрались таких слов и манер княгиня. Почему у вас нет постоянно с собой платка? Где ваша камеристка?

Как он раздражён, люди оглядываются удивлённо. И вот его платок у меня в руке. Я непонимающе смотрю ему в глаза.

— Почему вы кричите на меня? Ваша светлость.

— Вы словно ребёнок, донна Каталина. Беспомощный и очень глупый!

Как громко. Отец ошарашенно прислушивается к происходящему.

Я медленно раскусываю капсулу с ядом. Она со мной, с самого начала. Крошечную. Будто капля конька упала в гортань. Обожгла её и скользнула… во внутрь. Вытираю платком вспотевшие руки. Подношу вышитый, в наших мастерских, предмет роскоши ко рту. Раздаётся мой протяжный всхлип. И слёзы текут из глаз. Не должна невеста плакать перед свадьбой, не должна. Платочек должен удержать накатившую истерику.

Проглатываю тонкий металл серебра.

— Опять эти ваши слёзы! Опять истерика! Сколько это может продолжаться?

Прихожане в недоумении. Мои изумлённые, широко открытые глаза, ловят взгляд. Его.