Книга Я обязательно вернусь. Книга 2, страница 71 – Нора Ольвич

* * *

'Они, не отрываясь, смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Молоденькую фрейлину его матери охватило волнение в сильных объятиях короля, во время танца. Нежная, невинная девушка в его руках дрогнула. Казалось, музыка в этом большом зале, звучала только для них. Франциск поддался этим чарам! Он вдруг почувствовал душевное смятение, его сковывало и смущало собственное королевское величие, и он боялся наделать неловкостей.

Вблизи внимательные серые глаза мадемуазель Анны под полукружьем каштановых бровей, которые как крылья ласточки застыли в полёте, казались ещё прекрасней. Ещё бархатистей, казалось, кожа, от которой шёл неземной аромат. Его волновал её приоткрытый ротик, который иногда трогала интригующая улыбка.

Внезапно Франциска охватило желание посвятить ей свою жизнь. Посвятить себя всего этим губам и нежным пальчикам. Возникло непреодолимое желание быть опутанным этими длинными волосами, что волнами спускались до тонкой талии. Эта нежная дева была в его власти. Хотя бы на время танца. Его безумно влекло к ней. Забыв обо всём, он склонился, намереваясь поцеловать девушку. Анна почувствовала его дыхание на своих губах. Им суждено было быть вместе! Навсегда. Их души, наконец, то нашли друг друга в океане миров и продолжительно долго тянущихся веков. Вселенная допустила эту встречу.

И вдруг вместо сильных объятий вязкий холодный туман. И крик любимого, теряющего её навсегда:

— Анна, любовь моя!

Задыхаясь, девушка кричала. Но почему её никто не слышит!

— Франциск! — казалось, душа готова была покинуть это тело и отправиться на поиски возлюбленного.

Как же было больно.

Давил туман, тяжёлым грузом он лежал на груди, сковывая движения. Забирая желание жить. Холодный, вязкий. Ледяной! И только голос иногда звучащий вдалеке напоминал о чём-то грустном. Он не давал ей окончательно замёрзнуть.

И снова дымка тумана окутывала разум. И снова забытьё. А вдали иногда звучала музыка. Красиво танцевали кавалеры, изыскано, кланяясь дамам. Те смущённо улыбались, опуская ресницы на нежные щёчки.

И снова они, не отрываясь, смотрели друг на друга. И всё повторялось вновь. Он хотел её поцеловать, держа в своих объятьях заглядывая в глаза цвета голубовато-серого льда, сверкающего в лучах зимнего солнца, — глаза, которые невозможно было забыть. Их всё ещё видишь в течение многих часов после встречи. И снова Анна задыхалась в жутком тумане.

А вдали играла музыка. И круг замыкался. А туман становился всё холоднее, и лицо любимого Анна не могла уже так хорошо рассмотреть во время танца. Она не могла его вспомнить, и волна ужаса накрывала сознание.

* * *

Мы выносили её на берег, несколько раз в неделю уже четвёртый месяц. Недавно кузнец сказал, что мадам герцогиня весит как птичка. Что с каждой неделей она становится всё легче и легче. Она сидела на патио, безучастно смотря в морскую даль, обложенная подушками на деревянном шезлонге. Мне кажется, она даже не понимала, что вокруг происходит. Мы не отходили от неё, забросив все свои дела. Кормили и ухаживали за ней по очереди, как я уже говорила сёстры из госпиталя, что находился под патронажем монастыря святого Франциска, не оставили нас в этой беде. Они часто приезжали и ненавязчиво оказывали помощь в уходе за больной. Особенно те женщины, с которыми госпожа Анна работала медицинской сестрой в госпитале.