Книга Брачный приговор, страница 150 – Натаэль Зика

А на рассвете, когда солнце только начинало золотить шпили замка, у восточных ворот уже стояла бричка, запряжённая парой крепких, спокойных лошадей. В ноги пассажирам слуги поставили корзины с припасами, на лавку бросили тёплые одеяла, а для младенца принесли целый сундук с приданым и удобную люльку.

Милитта, осунувшаяся, с красными от бессонницы глазами, молча зашла внутрь экипажа, не глядя ни на мужа, ни на сына. Рядом с бричкой ехали двое вооружённых стражников, которые должны были проводить семейство до самого поселения и передать на месте верительную грамоту графа де Сафир.

Возничий тронул лошадей, и бричка, скрипнув колёсами, покатилась к воротам.

Илларита вместе с мужем стояла у окна, смотрела, как повозка медленно удаляется по дороге, и чувствовала, как с её души спадает тяжёлый груз.

Она понимала, что с этого момента прошлое окончательно осталось в прошлом, и у неё начинается новая жизнь, где не будет лжи, предательства и старых обид.

Где её ждут тихие вечера у камина в компании любящего мужа, и его надёжное плечо, на котором можно выплакаться, если вдруг станет грустно. И радость просыпаться каждое утро рядом с человеком, которого выбрала сердцем.

А Арвид, глядя на счастливое лицо любимой, чувствовал, что он наконец обрёл дом, семью и ту единственную, ради которой стоило жить, дышать и каждый день становиться чуточку лучше.

Виллем не признавал поражений.

Однажды, в молодости, он увидел роскошного жеребца редкой масти, с огненным взглядом, выносливого и быстрого. Хозяин наотрез отказался продавать коня, сколько бы золота ему ни предлагали, ибо жеребец был его гордостью и последней радостью в жизни.

Виллем не стал спорить и уговаривать — он подождал полгода, в течение которых несговорчивый неожиданно для себя лишился выгодных контрактов. А после нескольких ловко подстроенных слухов — поддержки соседей и доброго имени.

И когда разорённый и всеми покинутый старик пришёл к герцогу просить помощи, Виллем, усмехнувшись, предложил ему выбор: конь или жизнь. Барон выбрал жизнь, но, поговаривали, прожил недолго. А жеребец пополнил конюшню герцога.

Другой раз его светлость положил глаз на очень удобный участок земли — пахотное поле, через которое можно было спрямить дорогу, сократив путь почти на два дня. Богатый купец, чьи предки испокон веков владели этой землёй, сначала наотрез отказался её продать, а затем выдвинул встречное условие: он разрешает строить дорогу, но с каждого, кто по ней пройдёт или проедет — будь то пешеход, всадник или целый обоз — будет взиматься плата. Купец не хотел упускать прибыль, а Виллем, разумеется, не собирался ею делиться.

Он не стал спорить и торговаться, а просто подождал год, в течение которого у купца одна за другой сгорели четыре лавки. Разумеется, совершенно случайно — из-за оставленных без присмотра свечей. Потом пропал караван с товаром — и тоже ничего удивительного, ведь в лесах вовсю орудуют лиходеи. А в довершение всего герцог подослал к единственному сыну глупца своих людей. Те ловко обыграли юношу в карты, а затем подсунули ростовщика, который дал ему денег под залог отцовской земли. Отец, пытаясь спасти и имущество, и сына, влез в ещё большие долги и, в конце концов, не смог расплатиться. Имущество ушло с молотка, поле отошло герцогу за бесценок, а сам купец, разорённый и опозоренный, закончил свои дни в богадельне.