Книга Брачный приговор, страница 172 – Натаэль Зика

И заметив за спиной графа короля, добавила уже строже:

— А вам, ваше величество, тем более! Сначала мы приведём миледи и ребёнка в порядок. Дайте нам время!

Арвид замер на месте и засыпал повитуху вопросами:

— С моей женой всё хорошо? Графиня здорова, благополучна? Никаких осложнений? А ребёнок? Он здоров? Кто у нас родился?

Повитуха, опомнившись, всплеснула руками и виновато прижала их к груди.

— Ах, дырявая моя голова! — охнула она. — Простите, милорды, забыла о самом главном! Её сиятельство в полном порядке, и малыш тоже. У вас, ваше сиятельство, крепкая и красивая дочка.

Арвид прошептал одними губами, не веря своему счастью:

— Дочка…

Король, услышав это, воскликнул с такой искренней радостью, будто речь шла о его собственном ребёнке:

— Девочка! Наконец-то мы разбавим нашу банду сорванцов — Филиппа, Алана и Марка — хоть одной приличной особой!

Наконец дверь снова отворилась, и повитуха, улыбаясь, жестом пригласила его войти. Арвид, не чуя под собой ног, бросился через порог и сразу устремился к кровати, где лежала Илларита.

Он опустился на колени у края постели, взял её руку и поцеловал, а потом долго смотрел в глаза любимой, проверяя — точно ли она в порядке, вдруг повитуха что-то от него скрывает?

Но жена улыбнулась ему счастливой, чуть сонной улыбкой, и он понял — всё хорошо.

Всё действительно хорошо!

— Ты чудо, — прошептал он, целуя её, — самое настоящее чудо. Спасибо тебе за нашу дочь, за сыновей и за то, что ты есть.

Она слабо сжала его пальцы в ответ и кивнула в сторону люльки, стоявшей у окна. Арвид поднялся, подошёл и, боясь дышать, заглянул внутрь.

Маленькая девочка лежала в ворохе кружев и лент, сжав кулачки и нахмурившись во сне, будто всё ещё не могла решить, нравится ли ей этот, такой яркий и шумный, новый мир. Он взял её на руки и почувствовал, как в груди разливается щемящее тепло.

— Здравствуй, солнышко, — прошептал граф, глядя в крошечное личико. — С днём рождения, малышка Элинор! Мы тебя так ждали!

Девочка, словно услышав своё имя, разжала кулачок и открыла глаза, синие, как весеннее небо.

Граф стоял у окна, прижимая к груди крошечную дочку, и смотрел, как медленно гаснет закат, окрашивая небо в золотисто-багряные тона. Илларита, утомлённая, но счастливая, дремала на кровати, и её тихое, ровное дыхание было самой убаюкивающей музыкой, какую он когда-либо слышал.

Незаметно летели годы.

Элинор, которую в детстве прозвали «солнышком», превратилась в прекрасную девушку с добрым сердцем и твёрдым характером. Она выросла и, как и мечтал король Эдуард, стала женой его старшего сына, принца Филиппа. Королева Амелия души не чаяла в невестке, а сам король, глядя на их с сыном любовь и согласие, только улыбался и говорил, что этот брак был заключён на небесах.

Алан, старший сын четы Сафир, в девятнадцать лет неожиданно стал герцогом де Эмер.

Виллем так и не дождался рождения мальчика — после четвёртой дочки, с интервалом в три и четыре года, Дедея родила ещё двоих. И на этом её организм забастовал — больше ни одной беременности ни случилось.

Последние годы его светлость провёл затворником, редко выходя в свет и почти не общаясь с соседями, а его брак давно превратился в пустую формальность. Супруги не поддерживали друг друга, не радовались и не печалились вместе, потому что между ними не осталось ничего, кроме взаимной ненависти и усталости.