Книга Брачный приговор, страница 9 – Натаэль Зика

Следом, повернув голову в сторону выхода, он крикнул:

— Ома Теофана, войдите!

Через порог переступила опрятно одетая женщина, явно из хорошей семьи.

Но не леди.

— Ома Теофана — моя экономка, — коротко пояснил он Илларите. — Она главная над всеми слугами. Ты тоже обязана ей подчиняться, иначе последствия тебе не понравятся.

Затем Виллем ткнул в Иллариту пальцем, обращаясь уже к домоправительнице.

— Это ваша новая работница. Всё, как я вам объяснял. И… ома, никаких поблажек!

— Конечно, ваша светлость, — ответила та.

Герцог бросил на жену последний взгляд и ушёл, а Теофана упёрла руки в бока и фыркнула:

— Ну, чего стоишь столбом? Работа сама себя не сделает! Быстро за мной — уже Дневное Око взошло, а у нас до сих пор пиршественный зал не приведён в порядок!

Дни сливались в один бесконечный, настолько они были одинаковыми. Впрочем, Ларита к вечеру так уставала, что ей было уже ни до чего — скорее бы ополоснуться, проглотить порцию каши и лечь в кровать.

Ни серые простыни, ни комковатая подушка и слишком тонкое одеяло, ни соломенный колючий матрас уже не приводили её в ужас. Наверное, она просто привыкла, смирилась. И в том состоянии, в каком оказывалась к ночи, уснула бы даже на каменном полу.

Теофана держалась с ней строго, но справедливо.

Илларита не могла сказать, что экономка требует от неё больше, чем от других. Просто другим не пришлось привыкать к новым условиям и физическому труду, они жили так с самого детства. И домашняя работа была для них не в новинку.

Чего не скажешь про графскую дочь.

Нет, она не росла совсем уж белоручкой и кое-что умела — заправить кровать, например. Или накрыть на стол и подшить к платью воротничок.

Но одно дело, когда ты занимаешься этим по собственной инициативе, в охотку, и совсем другое, когда вынужден работать каждый день с рассвета и до заката.

Причём её ставили на самую грязную и тяжёлую работу!

Раньше ей не никогда приходилось оттирать копоть с каминной решётки, выгребать и выносить золу, скрести каменные полы и мыть посуду. Не удивительно, что Ларита делала всё медленно и неумело, постоянно допуская огрехи. И пока она не наловчилась, Теофана заставляла её переделывать работу. Иногда не по одному разу, отнимая время у и так короткого отдыха.

К концу второй недели от бесконечного мытья руки герцогини огрубели и покрылись болезненными красными царапинами. И именно в это время экономка перевела её в кухню.

Сначала Илларита даже обрадовалась — там было тепло, а в бесконечных коридорах и залах замка гуляли сквозняки. Постоянно сползающие чулки и тонкое платье почти не грели, и она откровенно мёрзла. Но выбор одежды, предоставленный ей, оказался невелик.

Шкаф хранил лишь несколько пар самого простого, судя по грубой некрашеной ткани, белья, одно платье — клон того, что она сейчас носила, только коричневого цвета. И один запасной чепец.

Ни шали, ни безрукавки, ни плаща там не было.

Единственная роскошь, какая оказалась ей доступна — собственные купальня и отхожее место. Тоже не бог весть что и ничего лишнего или дорогого. Причём, всё располагалось в одном помещении: небольшая — только сидеть — каменная купель и туалетный стул.

Даже не разделённые ширмой!

Вода бежала самотёком и только холодная. Чтобы ополоснуться, следовало набрать в кухне горячей воды и дотащить её до купальни. Если же девушка хотела искупаться, то одним ведром было не обойтись, и времени на помывку уходило изрядно.