Книга Земная помощница для галактического прокурора, страница 23 – Лея Арис

— Принял, — наконец говорит Ксавьер. — Готовьте вылет. Мы будем ждать. До утра по местному времени. Конец связи.

Он убирает коммуникатор и смотрит на небо. Оранжевые луны уже поднялись выше, а фиолетовый цвет неба начинает густеть, переливаясь в глубокий, чернильный оттенок. В воздухе становится заметно прохладнее.

— За нами прилетят утром, — говорит он, поворачиваясь ко мне. — Пока нужно пережить ночь. Это место не подходит — слишком открыто после крушения. Нужно найти укрытие получше.

Он подбирает свой рюкзак, бросает последний взгляд на дымящиеся обломки, в которых уже нет никаких подсказок, кроме молчаливого свидетельства чьей-то атаки.

— Идемте, — говорит он, и в его голосе снова звучит решимость.

Ксавьер изучает данные на своем коммуникаторе, его профиль резко вычерчен на фоне темнеющего фиолетового неба.

— Лес, — говорит он, не глядя на меня, указывая подбородком в сторону темнеющей полосы на горизонте, где странные, извилистые силуэты поднимаются к небу. — Там будет безопаснее. Густая биомасса собьет сканеры. Если появился один истребитель, могут быть и другие.

Мы идем. И по мере приближения к лесу мои наблюдения становятся все отчетливее. Это не просто лес. Это живой, дышащий организм. Стволы деревьев, похожие на сплетенные корни, медленно, почти незаметно шевелятся.

Листья-лопасти поворачиваются к нам, когда мы проходим, словно следя за движением. Ползучие растения с яркими, пульсирующими ягодами отползают в сторону, расчищая путь. Все вокруг наполнено тихим шелестом, щелчками, едва слышным перешептыванием. Растения общаются. И они боятся. Но не меня.

Их страх направлен на него. На Ксавьера. Когда он проходит, ветви отшатываются сильнее, ягоды гаснут, мох под его ногами сворачивается в тугие, темные комки. Он как будто нарушает их гармонию.

Мы углубляемся в чащу. Воздух здесь гуще, пахнет влажной землей и чем-то сладковато-пряным. Ксавьер останавливается на небольшой, относительно ровной поляне, окруженной плотной стеной шевелящейся растительности.

— Здесь, — заключает он.

Он сбрасывает рюкзак, расстегивает его и достает… небольшой сверток из матовой, почти черной ткани. Он бросает его на землю, нажимает на крошечную кнопку. Ткань вздрагивает, расправляется и начинает… течь. Она растекается по земле, обтекает корни деревьев, поднимается вверх, формируя купол. И в течение нескольких секунд она полностью сливается с окружающей средой, имитируя текстуру коры, мха и тени. Если не знать, что она здесь, ее не отличить от части леса.

— Материал с активным камуфляжем и термостабилизацией, — коротко поясняет он. — Изнутри не видно. Снаружи не обнаружить. Залезайте внутрь и поспите. Вам нужно восстановить силы.

Я чувствую прилив неловкости. Одна палатка. Нас двое.

— А вы? — спрашиваю я, и голос звучит неуверенно.

— Моя физиология отличается, — повторяет он свою раннюю фразу, но теперь в его тоне слышится не просто констатация, а легкое, едва уловимое нетерпение. — Мне требуется меньше сна, и я могу поддерживать бдительность в таких условиях. Вы — нет. У вас в рюкзаке есть все необходимое. Входите.

Я подчиняюсь. Скидываю свой, до сих пор не раскрытый, аварийный рюкзак. Он действительно уютно сидел за спиной, и я почти забыла про него. Присев на корточки у едва заметного контура входа, я нащупываю щель. Материал мягко расступается, пропуская меня внутрь.