Книга Сестра грифонам, страница 168 – Джен Уильямс

— Точно. – Левен сделала еще глоток медовухи. – Кажется, я уже даже привыкла.

* * *

Позже, когда за шестиугольными окнами уже стояла луна, захмелевшая Левен вернулась к себе. В покоях было почти темно, на столе горела одна свеча, но щель под дверью чуланчика для прислуги слабо светилась. Левен постояла и послушала, затаив дыхание, но ничего не услышала – если Киллиан там, то он либо спит, либо дуется. Слишком уставшая, чтобы думать еще и об этом, она скинула с себя всю одежду, натянула старую рубашку, ветхую от частых стирок, и нырнула в постель.

Глубокой ночью она проснулась с тем чувством растерянности, которое возникает, когда спишь в чужой постели, и с ощущением, что она не одна в комнате. Свеча на столе догорела, но света снаружи оказалось достаточно, чтобы разглядеть Киллиана – он стоял у шестиугольного окна, спиной к Левен. Он не смотрел на нее, но каким-то образом понял, что она проснулась, потому что заговорил в темноту.

— Прости, – сказал он. – Я не могу там спать. Там слишком… тесно.

Левен почувствовала прилив раздражения.

— Сказал бы мне, я бы нашла тебе подходящую постель.

— Я знаю, – тихо сказал он. – Мне просто не нравится находиться здесь, это место делает меня еще упрямее, чем всегда.

Левен села, удивленная услышанным. Она отбросила желтое шелковое одеяло, выскользнула из постели и медленно приблизилась к окну, где стоял Киллиан. Она не сводила с него внимательного взгляда, но близко подойти не решилась.

— Знаешь, мне тоже здесь не нравится, – призналась она. – В Корнвуллисе было лучше. Правда, там нас ловили сетями, кормили сушеной рыбой и водили на суд к пикси, но все равно было как-то по-домашнему. А здесь… неуютно, хотя и богато.

Киллиан улыбнулся в ответ. В лунном свете он показался ей незнакомым и совсем взрослым, а рожки на висках придавали ему сходство со статуей древнего бога. «Оказывается, я привыкла к его рожкам», – подумала Левен, удивляясь самой себе.

— Странно чувствовать себя так далеко от Дикого леса, – заговорил он. – Холодно как-то. Я все время думаю, почему Друиданнон захотел отправить меня подальше, хотя, может быть, он имел в виду что-то другое.

Он снова повернулся к окну.

— Здесь даже животные другие, – задумчиво продолжал он. – Я слышу мысли лошадей, птиц, собак, кошек и понимаю, что они думают не так, как дикие. Местных животных люди приручили, лишили свободы, вырастили. А вот взять хотя бы лисицу – живет в лесу, а о людях и думать не думает: есть мы или нет – ей все равно. А собаки во дворце все время только о людях и думают: куда хозяин ушел? Когда вернется? Принесет ли поесть? Я зашел в конюшню, думая, что там буду как дома, но зря – мысли лошадей только напомнили мне, как далеко мой дом.

— Завтра вечером мы снова будем в Диком лесу. – Левен обхватила себя руками за плечи: холод легко добирался до босых ступней даже сквозь ковер. – Ну, если не завтра, то послезавтра наверняка. Они же не станут держать нас тут долго, правда?

Киллиан коротко рассмеялся, повернулся к ней и впервые с начала их разговора окинул ее внимательным взглядом. Казалось, он удивился, увидев ее так близко, а еще Левен заметила, как его взгляд скользнул по ее голым ногам. Она вдруг застыдилась красных линий на своих голенях и коленях. «Наверное, я кажусь ему очень странной, – подумала она и вспыхнула от смущения. – Для него я – меч, на котором написан девиз его врага».