Книга Сестра грифонам, страница 253 – Джен Уильямс

— Госпожа Икарайн! – в отчаянии воскликнул Каэто.

Тут она наконец взглянула на него сверху, и в неверном свечении, который испускали панцири жуков, ему показалось, будто ее титановое забрало задвигалось, словно живое.

— Прошу вас! Я освободил вас, как вы просили, и теперь молю вас вернуть мне мою… Вы же обещали вернуть мне Белизу. Девочку. Пожалуйста.

В груди Каэто нарастал ужас – он леденил душу, мешал дышать, подсказывая, что совершена непоправимая ошибка, но теперь уже ничего не поделаешь, надо держаться. Он вернет Белизу, и будь что будет. Он не мог поступить иначе.

— А, это ты, легкие кости. – Голос Икарайн был полон шелковистой угрозы. – Да. Я помню наш уговор. Ты все сделал правильно.

Громадина отвернулась от него и склонилась над своей разоренной могилой. Когда она вновь повернулась к Каэто, на ее протянутой к нему ладони лежал какой-то предмет.

— Вот твоя девочка. Возвращаю ее тебе, как и обещала, – сказала она, и в ее голосе послышалось страшное веселье. – Вот только жуки проголодались.

На ладони чудовища лежал хрупкий детский скелет. На нем не осталось плоти, лишь неопрятные пучки сухожилий торчали вокруг суставов. Глаз тоже не было, лишь прядки каштановых волос прилипли кое-где к черепу.

— Что… – Каэто протянул дрожащую руку. – Что это…

Икарайн бросила кости перед ним на пол, вытерла ладонь о нагрудник и отвернулась. Каэто даже не заметил, как она оттолкнулась от пола обеими ногами и врезалась головой в потолок, сразу обрушив половину. Он лишь склонился над костями, защищая их своим телом.

— Белиза?

Куски камня размером с яблоко сыпались ему на спину, но он едва замечал их. Он ощупал пальцами детский череп. Тот был холодным. Внезапная острая боль под ребром привела его в чувство. Он повернул голову. Рядом стояла Тайли, ее рот и подбородок были в крови, зубы оскалены. Она сунула руку под рубашку Каэто, нашарила там пузырек с противоядием и одним движением большого пальца скинула пробку. Каэто удивился – он думал, что она уже умерла, но не тут-то было.

— Сдохни здесь, ублюдок, – прохрипела она, а затем вскинула пузырек к губам и залпом выпила его содержимое. Нож, которым она ударила Каэто, торчал из его бока. – У меня есть дела поважнее.

С этими словами она исчезла. Раздался оглушительный треск, и еще одна часть потолка обрушилась, давя и разгоняя жуков. Каэто поднял глаза и увидел небо – высокое, голубое и совершенно пустое. Где-то в Черном городе с грохотом рушились дома.

— Что я натворил?

Они вернулись в одинокую хижину. Добраться до нее, и так скрытую от взора, теперь стало намного труднее – шел сильный снег и стояла глубокая ночь. Мертвенный лунный свет отражался от снега, нагоняя жуть, а в заиндевелом окошке горел оранжевый огонек. Изнутри доносились голоса. Люди в доме кричали.

— Что это? – спросила Инис, потирая виски. – Почему у твоих воспоминаний такие острые края?

— Наверное, потому, что они все сломанные, – просто сказала Левен. – Надеюсь, конец уже скоро. Мне совсем не хочется туда возвращаться.

— А придется, – заметила Инис.

Левен повернулась и посмотрела на нее. Та и вправду была похожа на существо, рожденное в гнезде: корка грязи покрывала ее с головы до пят, не позволяя разглядеть, какого цвета у нее кожа; в волосах виднелись перья, и новые, и старые, явно вплетенные туда не за какую-ту особую красоту или иные свойства, а просто потому, что девушке отчаянно хотелось походить на тех, кем ей не дано было стать. Инис, дитя грифонов, не вылупившееся из яйца, – чем дольше Левен смотрела на нее, тем яснее видела правду.