Книга Сестра грифонам, страница 40 – Джен Уильямс

Друиданнон жил на краю Лондуса в огромном поместье, больше похожем на сад, обнесенный высокой оградой, которую скрывала от глаз прохожих и проезжих чаща из древних дубов и вязов. В ограде имелось несколько ворот. Те, у которых остановился возница, освещались висячими масляными лампами.

Возчик тут явно ощущал себя не в своей тарелке, и все же, когда Киллиан хотел дать ему за труды монету, он забормотал:

— Нет, не надо… Я имею в виду, конечно, спасибочки, но, может, лучше… поговори с Незабудкой, а? Это она, пони моя. Что-то она как не в себе в последнее время. Уж как я буду рад, коли ты скажешь мне, что с ней такое.

Киллиан подошел к Незабудке. Это была приземистая мохнатая лошадка, каких в изобилии разводили по всей Бретлении. Густая каштановая грива падала ей прямо на глаза. Киллиан отвел гриву назад и прижал ладони к бархатной шкуре под глазами. Он сразу почувствовал живой ум лошадки, ее дружелюбие, теплоту и, как ни странно, самодовольство. Это удивило его, и он, немного нахмурившись, стал осторожно выяснять причину. Вопрос перешел из его сознания в ее голову, затем последовал ответ… и Киллиан, улыбаясь, отнял руки.

— Жеребая она, – сообщил он.

— Да будут благословенны твои рога, сынок. – Возчик ласково похлопал пони по крупу. – И когда ты только успела-то, а, Незабудка?

Киллиан оставил их у ворот, а сам направился по мощеной дорожке к дому в глубине сада. Дом был огромным, сложенным из красного и серого кирпича, с извилистыми башнями для слуг Друиданнона и огромным залом в центре.

У входа Киллиана встретила крепкая плечистая женщина с густыми рыжими волосами. Оглядев его с головы до ног, она пожала плечами и жестом велела идти за ней.

Едва Киллиан переступил порог дома, как Орешек вспорхнула с его плеча и скрылась в ночи. Ему вдруг стало грустно.

— Ты знаешь, зачем меня вызвали? – осведомился он у сопровождающей.

— У всех свои капризы, ясно? – бросила привратница в ответ, даже не оборачиваясь. На спине ее куртки из толстой ткани покачивался в такт шагам вышитый символ медведя-титана. – Ты бродишь по лесам, так? А я торчу здесь безвылазно, слежу за тем, чтобы все его капризы удовлетворялись. Вы-то проводите здесь всего месяцок-другой, а потом вперед, на Тропы.

— Я учился целый год, – произнес Киллиан вполголоса.

— Скажи спасибо, – продолжала ворчать привратница, – что тебе не надо бывать тут каждый день, кормить медведей. Хотя зачем, для этого ведь есть мы. А ваша работа куда важнее.

— Что поручил нам Друиданнон, то мы и делаем, – сказал Киллиан немного резче, чем раньше.

— Хм. Тогда удачи вам, что я могу еще сказать.

Они остановились на некотором расстоянии от Большого зала. Перед ними лежал Медвежий двор. Там действительно жили медведи. В основном они мирно занимались своими медвежьими делами и редко обращали внимание на людей, когда те шли мимо. И все же, прежде чем войти во двор, всегда следовало посмотреть, где сейчас находятся медведи и чем они заняты, да и идти тоже с оглядкой. Киллиан и его провожатая увидели трех зверей: два бурых сидели рядом в подлеске и как будто дремали, а один большой, черный, бродил по камням вдоль стены Большого зала. По сравнению с Друиданноном все трое были крошечными, как медвежата по сравнению со своим родителем, даже еще меньше, но Киллиан знал, что лапы у них тяжелые и мощные, как древесные пни. Киллиан направил к медведям мысль, тихую, как выдох. Он пропустил ее по зеленой связи, соединяющей все и всех в Диком лесу, и ощутил их умы, мирные, как тлеющие под пеплом угли. Звери наблюдали, им было любопытно, но никакой угрозы они не чувствовали.