Книга Сестра грифонам, страница 5 – Джен Уильямс

Форо не выставлял свои линии на всеобщее обозрение. Наоборот, несмотря на дневную жару, он надел толстый плащ с капюшоном, а мускулистые руки прикрыл длинными рукавами. Даже синие круги титановой руды на кистях скрывали перчатки без пальцев. Форо мрачно взглянул на кружку с элем и отвел взгляд.

— Угу.

— Война закончилась, и мы роскошествуем почем зря. – Левен хлебнула эля. – Чтоб вас всех, отличная штука. Помнишь, какое пойло мы дули во время кампании? Но все, хватит с нас тех помоев, которые неосвященные зовут «вином», и того свиного пойла, которое Найнс цедил через портянку, помнишь? Сколько раз у меня самой едва не отнимались ноги, когда, бывало, хлебаешь его всю ночь!

Форо расправил плечи и, взяв свою кружку, повертел ее в руках. Левен спиной чувствовала устремленные на них взгляды гостей и особенно той женщины, которая предложила ей выпивку за свой счет. Прошло почти три месяца с тех пор, как она в составе отряда герольдов вернулась в столицу империи, но к новой жизни пока еще не привыкла.

— Ты давно видела Найнса? – спросил вдруг Форо.

Левен покачала головой:

— Он говорил, что хочет жениться, купить землю и остепениться. Последнее, что я слышала о нем, это что он бодро ищет себе жену по здешним тавернам. А ты? Видел его?

Форо не ответил. Он глотнул эля, и капюшон его плаща слегка откинулся, открыв обветренное, исполосованное линиями лицо. К удивлению Левен, ее старый приятель выглядел неважно: щеки у него ввалились, под глазами залегли темные круги, похожие на синяки. Он поставил кружку на стол, и она заметила, что у него подрагивают пальцы.

— Ты помнишь, что нам обещали, Левен? Славу, золото, наши имена, написанные на звездах. За каждый неосвященный народ, приведенный нами в теплое лоно империи, наши имена будут жить в веках. Помнишь такое?

— Еще бы.

Сказанные вслух, обещания прозвучали слегка нелепо, но именно это герольды постоянно слышали до и во время кампании.

— Вот именно. Наши имена будут жить в веках. Какие имена? Я даже не знаю, как меня зовут по-настоящему. И ты тоже не знаешь.

— Форо…

— Об этом я и говорю: у нас есть номера, их я помню. Но как тебя зовут на самом деле, Левен?

— Это что, шутка?

Он подался вперед и впервые посмотрел на нее в упор. Взгляд у него оказался затравленный.

— Шутка. Может, в этом-то все и дело.

— Ладно. – Левен понизила голос, не желая, чтобы посетители таверны стали свидетелями их ссоры. – Что случилось? Я неделями не получала от тебя вестей, потом ты пригласил меня выпить, а теперь начинаешь. Что стряслось? Что-то серьезное?

Он отвернулся, положил ладони на стол. «Не хочет, чтобы я заметила, как у него дрожат пальцы», – поняла Левен.

— Я вижу… сны. Правда, среди бела дня. Я вижу места, в которых никогда не бывал. Людей, которых никогда не встречал.

— Просто ты привыкаешь к новой жизни, Форо, вот и все. Все-таки… восемь лет войны за плечами. Это тебе не олень чихнул. – Она напряженно хохотнула. – Неудивительно, что тебе снятся плохие сны.

Форо долго молчал. В таверне было шумно – посетители громко разговаривали, смеялись, некоторые даже пели, а в распахнутые окна вливался, давя на уши, неумолчный приглушенный гул Стратума.

— Это не сны, Левен. Мне кажется, это воспоминания. Обрывки моей жизни до того, как ее отняли у меня рудные линии. Меня каждый раз словно бросает куда-то. Случаются и провалы в памяти, а когда я возвращаюсь в реальность, то не знаю, кто я и где.