Книга Дитя титанов, страница 145 – Джен Уильямс

— Трудно представить более серьезную опасность, чем та, в которой мы уже оказались, – проворчала Эпона. – Ладно. Иди сюда, Йельм. На, держи.

С этими словами принцесса сунула руку под куртку и вытащила оттуда шарик голубого воска. Один из последних. Она бросила его в руки Йельм:

— Так он поймет, что ты от меня.

— Я не хочу возвращаться туда, – призналась Йельм. – С тех пор как мы похитили ребенка, там все на ушах стоят.

— Я пойду, – предложила Джек, уже слезая со своего насеста.

Эпона на мгновение закрыла глаза:

— Нет, Джек, ты останешься со мной. Если что-то пойдет не так, нам понадобится Калибурн. Йельм, прошу тебя, сходи. Он не кусается. И вообще он удивительно обаятелен для имперского пса.

Йельм поколебалась немного и нырнула в люк, зажав восковой шарик в руке.

— Солнце почти село, – сказала Ларт. Она следила за дальним концом реки с противоположной стороны бронзового медведя. – Похоже, они не придут.

— Придут.

Эпона даже не представляла себе иного варианта развития событий. Что им делать, если Икарайн проигнорирует их сообщение? Она знала, что Ларт говорила с другими повстанцами, и догадывалась, что среди них много тех, кто считает, что дитя отанимов надо просто убить, – в конце концов, одним врагом меньше, что здесь такого? До сих пор повстанцы подчинялись Эпоне из-за ее происхождения и исключительной силы характера, но она не знала, как долго это продлится, особенно если учесть, что за плечами у них так мало настоящих побед. А какая победа может быть легче, чем убийство ребенка? Эпона поморщилась. Снаружи угасал дневной свет. В медведе стало совсем жарко и душно.

— Сколько нам еще ждать? – спросила Джек, но Эпона не ответила. «Столько, сколько потребуется».

Последние красноватые отблески растворились в темно-фиолетовых сумерках, когда они наконец явились. Сначала Эпона подумала, что это поднялся ветер, но скоро поняла, что это летят отанимы. Много, судя по гулу. Она снова прижалась глазом к отверстию, и жесткий металл впился ей в кожу.

— Летят.

Гул нарастал. Эпоне уже стало казаться, что отанимы вот-вот сядут прямо на статую Магога, когда она увидела их: десяток воинов, а в центре – сама Икарайн. В темноте принцесса не разглядела, с ними ли ее мать. Она тяжело сглотнула; во рту пересохло, слюна стала тягучей и вязкой. Узнает ли она мать спустя два года? Изменилась ли королева Лондуса? Сломалась ли? Отчаяние волной подступило к горлу Эпоны, но тут же сменилось гневом.

«Сегодня все кончится», – с яростью подумала она.

Эпона никогда еще не оказывалась так близко к Икарайн – немногие повстанцы видели титанессу лично и остались в живых. Икарайн возвышалась над другими отанимами так же, как те возвышались над людьми, а ее крылья, если бы она их раскинула, легко перекрыли бы всю дощатую набережную. Королева отанимов оглядывала гавань, не скрывая гнева; мускулы ее рук и плеч застыли, словно каменные. Наконец она пошевелилась и вытащила что-то из-за спины. Эпона увидела мать. Та, пошатываясь, шагнула вперед.

Из горла принцессы вырвался сдавленный звук.

— С тобой все в порядке? – прошептала Джек.

— Да. – Эпона снова сглотнула. – Просто не могу поверить, что это правда она…

Ее мать не отличалась высоким ростом, но прежде Броудике всегда удавалось выглядеть внушительной; была в ней какая-то солидность и королевская стать, из-за чего все взгляды сразу устремлялись к ней, где бы она ни появилась. Женщина, стоявшая сейчас перед Икарайн, мало походила на ту королеву: худая, изможденная, седая, с редкими, некогда густыми волосами. Цепи, опутавшие ее запястья, точно тянули ее к земле.