Книга Дитя титанов, страница 67 – Джен Уильямс

А еще мне любопытно узнать о цели твоего визита. Обращение к новой державе с целью заключения союза – это очевидно, но я подозреваю тут более деликатное дело. Сбор информации? Конечно. Ведь если у тебя есть хоть капля здравого смысла, то ты наверняка думаешь сейчас о том, что вы станете делать, если после нас они заявятся к вам. В одной из старых книг моей матери я прочитала вот что: враг моего врага – мой друг. В последнее время я много думала об этом. Интересно, а у тебя так? Во дворце есть сад, его южная сторона тянется вдоль реки. Я могу прийти туда. Не знаю, какую свободу дает тебе Икарайн, но, если ты придешь туда через два дня, в полдень, мы поговорим лично.

Но ты ведь находчив, и я уверена, что ты найдешь способ.

Твоя Э.

— Э, – произнес Каэто задумчиво и поднял глаза на принцессу Бронвику.

Та смотрела угрюмо. Похоже, ее интерес к беседе иссяк.

— У Броудики семь дочерей, – сказал он. – Значит, не всех их пленили, когда пал город? Тогда это Эпона.

— Мы обе сидели в темнице, когда напали отанимы, – сообщила Бронвика. – Кто вытащил ее оттуда, не знаю, но был взрыв. И, видимо, она сбежала. Сейчас она на свободе, возглавляет восстание. – Принцесса слегка выпятила грудь, словно готовясь к защите. – Если ты думаешь рассказать об этом Икарайн, чтобы завоевать ее расположение, то это не принесет тебе пользы. Она и так знает, и ей все равно. Мятеж для нее – всего лишь небольшая неприятность.

— Ты поддерживаешь контакт с Эпоной? С теми, кто на свободе?

— Мы передаем сообщения. Это все, что мы можем. Хотя отанимам, кажется, нет до нас никакого дела. Если они убивают нас, то лишь со скуки, а не потому, что видят в нас угрозу.

Дождь усилился, его шум проникал даже сквозь закрытые окна, и от этого посланнику стало не по себе. На его родине дождь шел нечасто.

— Я встречусь с ней, если смогу, – сказал он. – Но пусть не ждет помощи от империи.

— Она ждет помощи не от них, а от тебя. Бедолаги, которого послали в логово льва, чтобы вырвать ему зубы. – Бронвика чопорно выпрямилась и направилась к двери.

— Краска, которую ты наносишь на лицо, – сказал Каэто, не понимая, почему хочет подольше задержать ее в комнате. – Ее ведь носят только члены королевской фамилии, я прав? Почему отанимы разрешают тебе носить ее?

— Просто они не знают, что это значит, посланник. – Бронвика даже фыркнула от смеха. – И знать не хотят.

Каэто наблюдал, как она закрывает за собой дверь. Потом встал, подошел к огню и бросил в него пергамент.

Белиза терпеливо сидела на траве, скрестив ноги. Вчерашний дождь кончился, и открылось светло-голубое небо, яркое и глубокое, словно пещера, но теплее не стало. Ей не хватало здесь ровной жары Стратума, солнца, которое словно наваливается на тебя всякий раз, когда ты выходишь из прохладных мраморных зданий Императорского дворца. Здесь солнце хотя и есть, но какое-то размытое, а дождь рано или поздно начинался снова.

Перед Белизой, тоже скрестив ноги, сидел маленький Малаким. На коленях у него лежала грифельная дощечка с листом тонкого белого пергамента. В костлявой лапке он держал палочку-раскраску и терпеливо закрашивал белое. Палочка-раскраска была красной.

— Что ты рисуешь, мой принц?

Мальчик поднял на нее взгляд, и его шесть красных глаз ярко блеснули. Он еще не сказал ей ни слова, так что она даже не знала, умеет ли он говорить, и это могло осложнить ситуацию.