Книга Два сплетенных венца, страница 151 – Рейчел Гиллиг

— Будь осторожен, отец, – прошептал он. – Будь мудр. Будь добр.

А потом он исчез.

Рэйвин и Владычица Леса вновь остались одни на лугу, и снег искрился у них под ногами.

Впервые с того момента, как Король-пастух овладел телом Элспет, руки Рэйвина не дрожали. Он стоял неподвижно, и пять сотен лет проносились сквозь него.

— Этот мальчик… – пробормотал он. – Беннет. Коса. Он уничтожил ее?

— Было создано четыре Карты Косы, – ответила Владычица. – И все же никто не видел, чтобы Роуэны использовали больше трех.

— Но Карты Провидения вечны. Их магия не угасает. Они не подвержены времени, и их невозможно уничтожить. Так говорил Король-пастух.

— И он, как и ты, без сомнения, лжец. – Ветер шептал в ветвях. – Твое время вышло, Рэйвин Ю, – сказала Владычица. – Я хочу услышать твой ответ. Скажи мне, как твое имя?

Его горло сжалось. Глаза обежали луг и верхушки деревьев – тех самых, на ветвях которых он, Джеспир и Эмори раскачивались в детстве.

Так же, как Тилли, ожидавшая своего отца.

Дыхание вырывалось изо рта Рэйвина, распускаясь в морозном воздухе белыми цветами. Он слишком часто стремился вперед – всегда вперед – и не позволял себе оглянуться назад. Но теперь он увидел прошлое. Расписанное для него. Расстеленное у его ног.

Ветви, вырезанные на короне Короля-пастуха, рукоять его меча. Клинок, рассекающий воздух, перемещающий лес. Имя, произнесенное шепотом у корявого ствола тиса.

Старое имя. Для старого сплетенного дерева.

Лицо Короля-пастуха. Серые глаза его сына, Беннета.

Коса не подействовала на Беннета. Так же как она не действовала на Рэйвина.

«У меня нет ничего общего с тобой».

«Есть. Больше, чем тебе кажется».

Рэйвин встретился с серебряным взглядом Владычицы Леса. И когда он наконец произнес эти слова, он знал – каждой частицей себя знал, – что это правда:

— Таксус^[17]. Мое имя – Таксус.

Из всех людей, присутствовавших в большом зале, самым приятным глазу оказалось чудовище.

Хаут восседал на своем законном месте в золотом дублете, отороченном мехом белой лисицы. Он перебирал пальцами амулет из конского волоса, повязанный на запястье, и не улыбался – но его смех раздавался в ответ на комплименты придворных. Он не упоминал о Карте Девы, которую забрал у Айони, не связывал свое внезапное исцеление ни с чем, кроме самого себя. Но не было ни малейших сомнений, что он использовал Карту: его лицо было слишком безупречным, черты – слишком ровными.

В пятый раз он поднял кубок, фальшиво славя силу и здоровье Роуэнов, и осушил его.

И все это время он крепко держал Элма на поводке своей Косы. Элм, скорчившийся на углу возвышения, никого не интересовал: теперь, когда Хаут вернулся, второй принц вновь стал для придворных Бландера пустым местом, а свежие синяки на его лице были еще одной причиной избегать его взглядом.

Хаут сидел рядом с королем, чьи глаза покраснели, Айони заняла привычное место по другую руку от Верховного принца. Линден стоял рядом, заложив руки за спину, и в чертах его лица читалось мрачное удовлетворение.

Пульс Элма колотился в его висках. Он не слышал, что именно Хаут шептал королю, но по тому, как широко раскрылись глаза отца, было ясно: тот был захвачен рассказом. Может, это были истории о неведомой прежде силе розовой Карты.