Книга Два сплетенных венца, страница 167 – Рейчел Гиллиг

Тот рухнул в снег и больше не поднялся.

Моретта закричала. Фенир рванулся к сыну, но дестриэр слева заломил ему руку за спину. Элм снова дернулся в своих путах – только чтобы почувствовать, как еще сильнее врезаются в запястья веревки.

— Хаут, – прохрипел он, наполовину проклиная, наполовину умоляя. – Не делай этого. Он всего лишь ребенок.

Хаут опустил взгляд своих пустых зеленых глаз на Эмори.

— Движение, ваше высочество, – крикнул один из дестриэров, указывая мечом в сторону деревьев на другом краю луга. – Там, прямо впереди.

Взгляд Хаута устремился вперед. Все замерло: и пленники, и дестриэры затаили дыхание, наблюдая за лесом.

Сначала там не было ничего, только шепот ветра. А потом, так тихо и невесомо, что ее можно было принять за Владычицу Леса, Айони Хоторн ступила на луг.

На ней было то самое серое платье, в котором она бежала из Стоуна, только теперь оно было грязным и мокрым. Лицо раскраснелось от холода, волосы были заплетены в тугую косу за спиной. Элм жадно впитывал ее облик, но восторг в груди быстро сменился ужасом, когда его взгляд упал на руку Айони.

В ее раскрытой ладони лежали три Карты Провидения: Дева, Коса – и третья. Она была зеленой, словно летний лес, и на ней были изображены два дерева, сплетенных корнями и кронами: одно бледное, другое темное. Карта Двух Ольх.

Карие глаза Айони скользнули по собравшимся: по Хауту и его орде дестриэров, по семейству Ю, ее дяде и отцу. Когда ее взгляд встретился со взглядом Элма, она вздохнула с облегчением, и морщинки, прорезавшие ее лоб, разгладились. Впрочем, ненадолго: увидев его лицо – все, что они с ним сделали, – Айони застыла, румянец на ее щеках поблек. Когда ее взгляд вернулся к Хауту, в ее глазах полыхнул огонь.

Хаут шагнул на луг и отвесил ей короткий издевательский поклон.

— Ты всегда умела неприятно удивлять меня, Айони. – Он кивнул на Карту Двух Ольх в ее руке: – Где ты ее достала? Рэйвин подарил?

Она молчала. Хаут сделал еще шаг.

— Где он?

Элму нужно было, чтобы она посмотрела на него. Чтобы поняла: все не должно закончиться так.

— Айони, – его голос срывался, – уходи. Прошу… уходи.

Она не сдвинулась ни на дюйм, лишь глубже зарылась ступнями в снег.

Хаут продолжал подступать, глядя на нее, как на раненого зверя в лесу.

— Ты собираешься использовать эту Косу против меня, нареченная? Против всех моих людей? – Он цокнул языком. – Давай. Только учти: лучше бы тебе подчинить нас всех сразу. А если не сумеешь… ну что ж. Ты ведь помнишь, что произошло в покоях моего брата.

За спиной Элма расхохотался Линден.

— Если скажешь мне, где Рэйвин, я сделаю это без боли. Но если решишь сразиться… – Хаут достал из кармана собственную Косу, – я посвящу твоей смерти немало своего времени. Так что прошу, Айони, сразись со мной. Ты ведь всегда пыталась.

Тирн Хоторн разразился отчаянным рыданием:

— Уходи, Айони!

Но она не слушала. Она смотрела прямо на человека, за которого могла бы выйти замуж, и на ее лице отчетливо читалась гадливость.

— Хочешь посмотреть, как я умру, Хаут?

Он занес палец над Косой.

— Это было бы единственным удовольствием, которое ты способна мне подарить.

Палец Айони оказался быстрее: она трижды коснулась Девы.

— Тогда убей меня. Если сможешь.

Нож просвистел в воздухе – и Хаут согнулся пополам, изрыгая проклятия. Из его ладони торчала рукоять, кровь яркими каплями пятнала снег. Коса выскользнула из его руки и, подхваченная порывом ветра, упала под ноги.