Книга Два сплетенных венца, страница 184 – Рейчел Гиллиг

— Я не знаю.

— Может быть, ты боишься, что они посмотрят на себя иначе.

— Может быть.

Смех Кошмара был негромким, гулко отдавался в его груди, и мелодия его была минорной.

— Это то, что думала Элспет: что никому не будет до нее дела, если они увидят, кем – чем – она стала на самом деле.

— Мне есть до нее дело, – без колебаний ответил Рэйвин, – я забочусь о ней.

— Я знаю, – пробормотал Кошмар. Он сжал челюсти, словно ему стоило огромных усилий сказать правду. – Я думал, что я – тот отец, которого она заслуживает. Что я смогу провести ее через этот ужасный, жестокий мир. Мне не слишком-то удалось это с моими собственными детьми, но когда я очнулся в ее юном разуме, первое, что я почувствовал после пятисот лет ярости, – его голос смягчился, – было чудо. Покой и нежность. Я вспомнил, как это – заботиться о ком-то.

— Она дала это и мне, – понимающе кивнул Рэйвин.

Кошмар опустил голову, ссутулил спину.

— Элспет не исцелится, если прикоснется к Карте Пастыря.

Рэйвин застыл.

— Она должна…

— Тринадцатая Карта исцелит любого, кто захочет быть исцелен. Навсегда – так же, как Дева навсегда исцеляет тело. У нее нет ограничений в количестве людей, которые могут ее использовать, и от долгого использования не будет неприятных последствий. – Его челюсть напряглась, он ронял слова, словно камни. – Но магия Элспет… странная. Если она коснется Карты Пастыря – она поглотит ее. Каждый обмен, каждую цену, что я заплатил. Все двенадцать Карт Провидения. – Он покачал головой. – Она не исцелится.

Эти слова рухнули на Рэйвина, словно кусок скалы. Он согнулся, дыхание стало прерывистым и тяжелым. Ему на плечо легла холодная рука, но он был слишком измотан, чтобы стряхнуть ее.

— Пожалуйста. Разве я не заплатил? Разве я не потерял часть себя, последовав за тобой в лес? Все было ради нее. – Он заглянул в древние желтые глаза и почувствовал, как закипают слезы. – Скажи правду. Есть ли способ нам с Элспет снова встретиться по эту сторону завесы?

Ответом стала холодная оглушающая тишина.

Рэйвин зажмурился и сжал зубы так сильно, что свело челюсть. Ему показалось, будто он снова лежит на лугу с ножом в боку, истекая кровью.

А потом тихо, словно ветерок в ветвях тиса, Кошмар ответил:

— Лишь один.

Рэйвин открыл глаза. Кошмар стоял перед ним, как тогда, в его спальне. Рука протянута, ладонь раскрыта. А на ней – Карта Кошмара.

— Уничтожь ее, – прошептал он. – Когда исчезнет последняя Карта Кошмара, моя душа рассеется. Ее вырождению не за что будет цепляться. Она вернется. А я… – его голос выцвел, утих, – я наконец обрету покой.

Рэйвин протянул дрожащие руки к Карте Кошмара.

— Уничтожу ее – и Элспет вернется?

— Да.

— Ты хочешь сказать, – что-то вдруг обожгло облегчение, охватившее его, – все это время у меня был способ освободить ее?

Кошмар усмехнулся.

— Да.

— Ты не… Почему… – Рэйвин ущипнул себя за переносицу, проглотив вспыхнувшую ярость. – Ты очень усложняешь мои попытки не возненавидеть тебя.

— У меня была Колода, которую нужно было собрать. История, которую нужно было вспомнить – и переписать. Дорога, которую нужно было проложить для тебя и Принца – вы оба имели право на трон. – Кошмар еще на мгновение задержал в пальцах свою Карту, а потом вложил ее в руку Рэйвина. – И я просто еще не был готов проститься с Элспет.