Книга Два сплетенных венца, страница 83 – Рейчел Гиллиг

«Нет». – Кошмар оскалился, сверкнув зубами.

«Почему?»

Ответа я не услышала: его заглушил громкий дрожащий звук. Все мы вскинули головы.

— Стрелы! – вскрикнула Джеспир, сталкивая Рэйвина с тропы прямо в траву.

Рэйвин приземлился на корточки, и туда, где он только что стоял, вонзились три стрелы, каждая с крохотным стеклянным флаконом, привязанным к наконечнику. Стекло разбилось, не выдержав удара о землю, и воздух наполнился сладковатым дымком, что ворвался в ноздри Кошмара, заполняя легкие. Он закашлялся, и из его рта вырвалось злобное рычание. Мое зрение поплыло – и мир накренился.

Кошмар рухнул в траву. Я больше не видела ни Рэйвина, ни Джеспир, но я видела братьев Айви: Петир валялся в траве, закатив глаза, а рядом с ним застыл в нелепой позе Уик – из его черепа торчала стрела. Я закричала.

«Вот, моя дорогая, – прошипел Кошмар. – Это то, что мы могли бы предвидеть, если бы Рэйвин Ю не совал свой нос в наши мысли».

Последнее, что я увидела, прежде чем Кошмар отключился, – две пары кожаных сапог, шагающих к нам сквозь траву.

— Так, так, – раздался голос сверху. – Еще два дестриэра.

Король осушил уже пятую чашу и кипел от злости.

— Я сказал Филику, где буду и когда вернусь. – Элм откинулся на спинку кресла Хаута и напрягся, когда древесина под ним жалобно скрипнула. Он удерживал на лице маску спокойствия, скользя пальцами по бархатному краю Карты Косы в кармане. – Ты ведь не тревожился обо мне, отец?

Обычно он знал, когда не стоит дразнить медведя, но нынче медведь был слишком пьян, чтобы рявкнуть в ответ.

— Ты пропустил первый пир, – недовольно отметил король низким рокочущим голосом.

Элм оглядел большой зал. В этом просторном гулком помещении ему было не о чем жалеть, что бы он там ни пропустил.

Все было как всегда: столы ломились от яств, слуги сновали с подносами, заставленными серебряными и хрустальными кубками, графины были полны вина. Придворные смеялись, покачиваясь в такт струнному ансамблю, разинув рты в бесстыдном хохоте, а их одежды и волосы украшали ветви и стебли, листья и гроздья семян.

Прищурившись, Элм окинул зал еще одним долгим взглядом.

— С какой стати они все в зелени?

— Идея Болдвина, – пробормотал король в свою чашу.

— Только не говори мне, что решил устроить из этих пиров карнавал… – Элм приложил ладонь ко лбу и простонал: – И какая тема? Кусты?

— Они носят ветви родовых деревьев, недоумок. – Король, не ставший украшать себя ничем, помимо привычно хмурого лица, сделал очередной глоток. – Ты бы это знал, явись ты вчера на пир, а не удирай в замок Ю.

— Ты лишил меня обязанностей дестриэра. Мне было скучно.

— Тогда выбери себе жену, чтоб тебе провалиться, – выплюнул король. Когда все обернулись к нему, он сжал губы и понизил голос: – Что говорят Ю?

Элм отпил из кубка.

— Ничего особенного.

— Эмори?

— Теперь, когда он дома, где и должен быть, – ему лучше.

Король не сводил взгляда с зала. Элм давно перестал ждать от отца раскаяния за то, что тот планировал сделать с кровью Эмори: этого смышленого, безвинного мальчишки, за чьим взрослением, заражением и медленным увяданием в стенах Стоуна он наблюдал. Самого Элма минула участь зараженного, но он слишком хорошо знал, что такое увядание в Стоуне. Поэтому, придя в замок Ю прошлой ночью, он едва не расцеловал мальчишку, увидев робкий румянец на его щеках.