Книга Два сплетенных венца, страница 86 – Рейчел Гиллиг

Стоило Кошмару потерять сознание, наглотавшись сладкого дыма, меня затянуло глубже в его разум, и я вновь погрузилась в его воспоминания.

Я обнаружила себя на лугу под бездонным звездным небом, и шепот деревьев ласкал мой слух.

«Твои люди приходят в лес, прося о благословении. Владычица довольна, юный Король».

Мои руки были заняты – я плел венок для моей сестры Айрис: тонкие ветви ближайшей ивы, нежные соцветия ромашки, желтые зонтики пижмы.

— Но благословение Владычицы, – отозвался я на шепот деревьев, – дары, что приносит лихорадка, – у них всегда есть цена.

И деревья ответили: «Всему есть цена».

— За магией, дарованной Владычицей, всегда следует вырождение: кто-то болеет разумом, кто-то телом. – Мои пальцы замерли на мгновение, осторожно сжимая корону, сплетенную из цветов. – Уверен, есть иной путь для жителей Бландера познать ее магию – безопасный путь.

«За все есть цена. Погубит она».

— Деревья, – позвал я, и голос мой был полон решимости. – Меч, данный мне Владычицей, стал мне пастушьим посохом. Я раздвинул леса, дабы возвести изобильное королевство, был пастырем этих земель. Теперь же настало время мне стать пастырем и для людей. Вы – глаза Владычицы, ее уши и голос. Вы знаете, что у нее на уме, – так скажите же мне, как быть, чтобы магия не была так губительна?

Деревья, кругом выстроившиеся вокруг луга, застонали.

«Иди к камню, что Владычица оставила для тебя, – шептали они, – пролей свою кровь».

Я отложил цветочную корону в траву и поспешил к тисам – и к камню, что покоился у их корней. Проведя пальцем по лезвию своего меча, я поморщился и, дождавшись, когда выступит кровь, уронил три алые капли, одну за одной, прямо на камень – и в камне разверзлась трещина, а голоса деревьев в моем разуме стали громче.

«Напоить кровью камень – первый шаг на пути.

Шаг второй – о цене сговорись и плати.

Дальше гнись – ибо магия может согнуть. Ты в тумане густом потеряешь свой путь. Дух направит тебя – но дарам ведет счет. Она даст тебе все…

Ты захочешь еще».

Я сглотнул.

— Я хочу найти способ уберечь магию от вырождения. Победить лихорадку.

Деревья закачались вокруг меня.

«Способ есть, но прежде придется заключить еще множество сделок».

Я помолчал, собираясь с мыслями, и ответил:

— Тогда я хочу быть сильным. Даруй мне великую силу.

Поднявшийся ветер принес запах соли.

«Приведи из своей конюшни вороную лошадь, юный Таксус».

* * *

Мир померк – и вокруг наступила другая ночь.

Я была уже не на лугу, а в лесу, и моя рука так крепко сжимала рукоять меча, что вырезанный на ней пастуший посох, казалось, впечатался в ладони. Мои глаза всегда быстро привыкали к темноте. Я вглядывалась в лес, пытаясь отыскать движение.

Тень шевельнулась под можжевеловым деревом, и по моим губам скользнула улыбка. Тень растянулась шлейфом, я накинулась на него – и звон наших мечей разорвал лесную тишину.

Совы, недовольно ухая, взмыли в небо.

Я, не уделив им ни грана внимания, сосредоточилась на своем противнике, чьи шаги были уверенными, а удары – столь сильными, что мои зубы стучали, стоило нашим мечам встретиться друг с другом. Мы кружили по лесу, нанося удар за ударом.

Его меч ударился о мой золотой нагрудник – и я двинула локтем ему в челюсть. Он уклонился, и мне хватило этого времени, чтобы сделать подсечку, – он упал, разразившись проклятиями, и выпустил меч из рук. Я замерла над ним, улыбаясь во весь рот.