Книга Одно темное окно, страница 50 – Рейчел Гиллиг

Я медленно выдохнула.

— И какая же я, Нериум?

Она еще сильнее прищурилась.

— Такая же, как твоя мать. Странная, лихорадочная, – прошептала она сквозь зубы. – Зараженная.

Никогда не слышала, чтобы она произносила это слово. Нериум не осмеливалась, не при моем отце. Но королевское вино придало ей храбрости, высвободив скрытую ненависть ко мне, которую она так долго сдерживала.

Ее ненависть жгла, но не пугала. Даже наоборот, я почувствовала небольшое облегчение: завеса между нами наконец-то спала. Но Нериум упомянула мою мать. И за это ей не уйти невредимой. Слишком долго я позволяла принимать свое молчание за слабость.

— Неважно, кем была моя мама или кем являюсь я. Всегда найдется тот, кто позаботится о таких, как мы, Нериум.

— Кто? Твой отец? – Ее смех прозвучал резко, желая задеть за живое. – Но он отослал тебя, моя дорогая. Твой отец отослал тебя. Как ты можешь быть уверена, что он вообще о тебе заботится?

Я прикусила щеку, жар прилил к лицу, поднявшись от шеи.

— Он сохраняет комнаты такими, какими их оставила она, Нериум. Вот почему не позволяет тебе переделывать дом семьи Спиндл. Отец сохраняет его в том виде, каким он был при жизни мамы. Он заказывает ирисы для гостиной. – Я стиснула челюсть, чтобы сдержать гневные слезы. – Не могу сказать, заботится он обо мне или нет. Но я уверена, что еще долго после нашей с тобой кончины, когда дом разрушится, возле него останутся только две вещи. Бересклет в центре двора, – сказала я, не отводя взгляда, – и рябина, которую отец высадил рядом с ним в день смерти моей матери.

Глаза Нериум помутнели. Губы образовали тонкую линию, руки сжались в кулаки. На мгновение я подумала, что она может меня ударить. Но мачеха ничего не сказала, полностью игнорируя меня.

Нериум развернулась и присоединилась к празднику так же стремительно, как покинула его до этого. Я смотрела ей вслед и старалась не замечать висевший неподалеку пурпурный огонек.

— Вы знакомы с моей мачехой, капитан? – прошептала я, остатки гнева собрались в единственную слезу, скользнувшую по щеке. – Очаровательная женщина.

Тот же мозолистый палец, что провел по моим костяшкам в комнате Рэйвина, поймал слезу на щеке и смахнул ее. Через мгновение прикосновение исчезло. Возле моего уха раздался голос капитана:

— Идем.

Коридоры под лестницей были плохо освещены. Только свет от карт Рэйвина не давал мне споткнуться. Я не понимала, как он ориентируется в темноте. Возможно, просто привык к этому пути.

Я узнала дорогу как раз перед тем, как мы добрались до двери с оленями – той самой комнаты, которую покинули всего несколько часов назад. Мгновение спустя я подпрыгнула, пораженная внезапным появлением капитана дестриэров рядом со мной.

— Вы прекрасно справились, – сказал он, глядя на меня. – С вашей мачехой.

Я провела рукой по лицу.

— Мы с ней не ладим.

— Она всегда разговаривает с вами в подобной манере?

— Если вообще разговаривает. Хотя, полагаю, она бы выбирала слова более тщательно, если бы знала, что мы не одни.

Рэйвин убрал Карту Зеркала в карман, ее пурпурный свет присоединился к бордовому свечению Кошмара.

— Мне следует предупредить вас, – сказал капитан, кивнув на дверь. – Там тоже не ждите ничего приятного.

— Что вы имеете в виду?

— Вы сказали, что желаете знать все. Это обоюдоострый меч, мисс Спиндл. – Он постучал в дверь три раза, потом четвертый, затем пятый.