Книга Путь Скорпиона, страница 33 – Павел Волчик

Яго присел на корточки, вынул изо рта трубку:

— Последний вопрос, всадник: что бы ты сделал, если бы нашёл артефакт и он оказался невинным ребёнком?

— Ты знаешь, что́ бы я сделал. Выполнил приказ. А теперь хватит болтать. Меч в землю. Голову – победителю.

Братья снова переглянулись. Тамаз кивнул. Яго поднял палаш с гравировкой и воткнул его в шаге от Фабиуса.

— Хочешь умереть красиво?

— Это ваш удел – устраивать представления. А я хочу просто сыграть в последний раз.

— Ну что ж, сыграй. Меч в землю, голову – победителю.

Фабиус Мечехвост метнулся к оружию, но сабля близнеца отделила его голову от туловища прежде, чем рука коснулась рукояти палаша.

Ещё до рассвета, слаженно и скоро, как муравьи, они разобрали шатёр. Вынули колья, развязали узлы, распутали верёвки. Разобрали хитрую конструкцию купола, придуманную Ориолем. Бережно скатали залатанную, видавшую виды ткань в рулоны. По досочкам разметали и сложили в стопки деревянные трибуны, собиравшиеся и разбиравшиеся без гвоздей.

Деревенские помогали грузить опорные столбы и реквизит на повозки. То, что принесли с собой, с собой же и уносили.

Звери вернулись в клетки. Яму-ловушку закопали, мёртвых зарыли глубоко. Разровняли песок деревянными граблями.

Получилась этакая проплешина в чистом поле – не поймёшь, то ли человек сделал, то ли ветер и солнце. И только следов ног вокруг было по-прежнему много, но и их со временем размоют осенние дожди.

Женщины качали на руках засыпающих детей, тех, что постарше, уводили за руку. Подростки оборачивались и глазели на циркачей, как голодные на кусок хлеба. Селяне расходились молча, иногда кивали, иногда долгим взглядом прощались с Бродягами. Кто-то клал в их корзину, стоящую на краю проплешины, фамильную монету, прибережённую на чёрный день, кто-то хлеб, овощи, сушёную рыбу, ягоду и орехи.

Циркачи их об этом не просили, но и не отказывались, чтобы не обидеть.

Когда площадка опустела, повозки накрыли сшитыми кожами, развели костёр. Не сговариваясь, вся честная компания собралась вокруг, запахло печёной картошкой, рыбой и хлебом.

Ориоль стругал ножом палочку, хмуро поглядывая на тусклые проблески зари.

— Великоват шатёр, – нарушил он тишину и вытянул руку, любуясь на кривой узор, вырезанный на коре. – Долго собираем, долго разбираем. Не дело.

— Да я и по-большому не успел сходить, Ори, – заметил лилипут, – а вы уже всё разобрали.

— Долго… – повторил клоун, взвесил палочку на руке и кинул в огонь. – Вон они помогли, – он указал пальцем на вереницу уходящих зрителей, превратившихся в точки на горизонте. – Без них мы бы не справились.

— Сделаешь шатёр ещё ниже, кудрявый, и я буду скакать по головам людей, – сказала девушка в накинутой на плечи медвежьей шкуре, из-под которой торчали стройные ноги, обтянутые розовым атласом.

Она наклонилась, выставив испачканные руки. Великан Зубрик полил из кувшина, и она обмыла ладони. Струя окрасилась в красный цвет.

Гимнастка плеснула на лицо холодной водой, блаженно разогнулась, взяла из рук гиганта чистый кусок тряпицы, прижала к лицу:

— Наконец… пф-ф… высп… пф-ф… люсь!..

— Что? – не расслышал гигант.

— Высплюсь уже!

Она плюхнулась на землю возле общего костра, положила Ориолю голову на плечо, закрыла глаза и протянула руку лилипуту, который достал из мешочка пригоршню сушёных фиг, собираясь то ли поздно поужинать, то ли рано позавтракать. Лилипут поделился. Они поглядели друг на друга, синхронно заработали челюстями и то ли нервно, то ли устало расхохотались.