Книга Путь Скорпиона, страница 67 – Павел Волчик

Скользкое и влажное древко задрожало у него в руках, но не выпало. Ахти рванул к копошащимся в грязи фигурам, увидел согнутую лапу с острым когтем, бок, покрытый чёрной щетиной, размахнулся…

Но так и не опустил копьё.

Шкуродёр конвульсивно дёрнулся и замер. Из его затылка торчало чёрное жало на длинной жилке. Коса дёрнулась, и жало убралось. Гаспар зарычал и оттолкнул от себя обмякший труп, резко согнулся, сел – бледный, помятый, с красными, воспалёнными глазами.

— Этот был последний, – сказал человек-скорпион, доставая из быстро распухающей щеки пару чёрных иголок-щетинок.

Ахти слышал, как колотится его сердце: тух-тух, тух-тух. Чувствовал, как кожа на лбу собралась в морщинки, будто бы навечно превратила его лицо в маску недоумённого старичка.

Только теперь до него донёсся рёв пожара. Горел «Мамочкин приют».

— Кукушка, Тойво… – глухо произнёс мальчик, оборачиваясь назад.

— Опусти копьё, – устало попросил Скорпион.

Ахти удивлённо посмотрел на свои руки. Но оружия не опустил.

В остекленевших глазах мальчика плясал огонь. Горящий дом трещал, изрыгал рыжее пламя. Угрюмые ёлки облачились в золото. Багрянцем вспыхнули сотни лужиц на истоптанном дворе. Над грязью поднимался пар.

Старый кабак, похожий на обугленный череп, ещё никогда не выглядел так грозно и величественно. Он стрелял в ночное небо снопами искр, смотрел прямо в душу мальчика двумя пылающими окнами и ревел: «За что? За что?!»

Хотя, возможно, кричал не сам дом, а гибнущие в нём создания.

В клубах сизого дыма, валившего из дверного проёма, Ахти всё ещё видел костлявую руку, похожую на большого паука. Чёрные пальцы, с опалённой щетиной, судорожно сжимались и разжимались. Сломанные когти царапали доски крыльца.

— Эй! – позвал хриплый мужской голос. На плечо мальчика легла ладонь.

Ахти отскочил, словно коснувшаяся его рука была раскалена, – выставил перед собой копьё.

— Что? – ухмыльнулся Гаспар, и его расцарапанное лицо в алом отблеске пожара выглядело страшней, чем горящий дом, полный чудовищ. – Будешь со мной драться?

— Ты убил Тойво, убил старуху Ку-Ку!

— Я?

Гаспар тяжело раскашлялся, то ли от дыма, то ли от сырого воздуха. Вытер слёзы.

— Трактирщик и глухая восьмидесятилетняя старуха? Не я убил их, а они…

Он качнул головой в сторону «Мамочкиного приюта». Голодное пламя вырвалось наружу, облизало стойки хлипкого навеса. Жар дохнул в лицо Ахти, он сделал несколько шагов назад, сощурился, но успел в последний раз увидеть мерзкую лапу в дверном проёме, объятую огнём. Она всё ещё шевелилась.

— Ты привёл их, – произнёс парень сквозь стиснутые зубы, – из проклятого места. И теперь ты тоже проклят.

Он посмотрел на чёрную клешню, которая неподвижно висела у бедра Скорпиона, – блестящую клешню, измазанную кровью чудовищ, с прилипшими к ней короткими волосками.

— Тебя беспокоит, что у меня вот это вместо руки? – ухмыльнулся Гаспар, сгибая заключённую в панцирь конечность. – Не волнуйся, не тебя одного.

Мальчик набрал в рот слюны, сплюнул.

— Тойво рассказывал мне о таких, как ты.

— О таких, как я? Что ж, у Тойво хотя бы хватило ума не говорить мне об этом.

— Ты его не знал, ты никого из нас не знал!

— Слушай, мальчик. Давай без истерик. У меня и так сегодня поганый день!

— Тойво только починил крышу… – пробормотал Ахти, как в бреду. Он снова обернулся к пылающему трактиру. Он и сам не понимал, почему его голова так раскалывается от боли, а язык всё время хочет ужалить побольнее. – А Кукушке было семьдесят!