Книга Путь Скорпиона, страница 94 – Павел Волчик

Заика Пеукало, казалось, забрал у остальных братьев все силы и ум. И его бы слушались как старшего, но он малость притормаживал, особенно когда волновался. Его роль взял Эту – он был младше, хоть и всего на пару минут. Именно он обычно указывал остальным, куда ехать и что стоит делать, а чего не стоит. Эту был подобен ледяному ушату для четырёх горячих голов, к нему прислушивались.

Кески, большеглазый и острый на язык, был самым дерзким из пятёрки, Ниметон – молчаливым, задумчивым, с квадратной челюстью. Пинку, родившийся последним, – суетливым, маленьким и жадным. Видать, ему и вправду чего-то не додали ещё в утробе. Зато Пинку отлично вёл хозяйственные дела и решал денежные вопросы братьев.

Если кто-то смеялся над различиями пятёрки или говорил хоть слово об их почившей мамаше, в близнецах просыпалась недетская жестокость. Одно время – то со свёрнутой шеей под деревом, то в конюшне с разбитой головой, то в колодце – начали находить деревенских ребят.

Впервые удалось доказать вину пяти братьев, когда нашли умершим сына старосты деревни. Но тогда Пятерня уже представляла собой грозную, хоть и юную банду и легко подчинила себе Дремучку с её окрестностями.

Слышали о них и в других поселениях, даже в небольших городках. Местные слагали о банде страшилки и пугали ими малых деток. Хотя и напрасно: ребятню братья больше не трогали, у них было достаточно врагов среди взрослых.

«Видать, Серый Лис любит брать на работу семьями», – с грустью думал старик, всматриваясь в кислые и заросшие щетиной лица Дремучкиных Братьев и не находя ни в одном из взглядов ни жалости, ни мало-мальского интереса.

Отвлёкшись, старый Олис и не заметил, что мальчишка Руп пересёк двор и появился прямо перед ним.

— Что, дедуля, скучал по мне?

Старик беззвучно задвигал губами, как будто ему не хватало воздуха.

— Что ты там бормочешь?

— Желает ли чего ритори Руп? – выдавил Олис из себя.

— Ритори? – подросток хохотнул. – Эй, вы слышали, ребята, как он меня назвал? Вот кто я теперь!

Братья всё так же без интереса наблюдали за сценой во дворе. Ниметон сплюнул на землю. Эту нетерпеливо дёрнул поводья:

— Давай резче, Зверёныш. На это нет времени.

— Резче так резче, – пожал плечами Руп и выдернул из ножен мизерикордию, развернув лезвием к себе. Рукоять с кованой округлой головкой врезалась прямо в нижнюю челюсть Олиса. Старик лязгнул оставшимися зубами и, не издав ни звука, повалился на спину.

Мир превратился в большое тёмно-красное пятно звенящей боли. Старый Олис почувствовал, как в паху разливается тепло, и застонал. По его телу порхали ловкие руки Зверёныша, осматривали каждую складочку на одежде.

— Где то колечко, которое тебе дал Соли, дед? – послышался откуда-то издалека голос Рупа. – Я хочу забрать монету обратно. Ты её не заслужил. Мало того что мне пришлось убирать этого поганого толстяка с дороги из-за того, что ты настучал. Так ты ещё и соврал…

— Я не… – прокряхтел Олис.

Руп нагнулся над ним, подождал, пока к старику полностью вернётся сознание:

— Ты ведь видел, кого вёз в телеге этот вонючий Скорпион? Девочку. Сладкую, милую девочку.

— Я не… – повторил старик и получил пощёчину. Правая половина лица запылала огнём.

— Соври мне ещё раз, тупой хрыч!

Олис быстро сообразил, что лучше вообще не издавать звуков.