Книга Четыре месяца темноты, страница 110 – Павел Волчик

— Нет, это я вспомнила ворон, которые недавно преследовали меня до самой школы. В последнее время я их побаиваюсь.

«Понятно почему», – подумала про себя Маргарита Генриховна и мельком взглянула на едва округлившуюся фигуру учительницы истории.

Карканье и через закрытые окна было слышно. Она на секунду задержалась у окна и посмотрела, прищурившись, вдаль – над парковым островом висела целая туча птиц.

— Кто-нибудь устроил свалку, вот они и слетелись, – сказала Фаина и широко зевнула.

— Нет, так каждый год. Зачем они собираются в одном и том же месте? – Маргарита Генриховна находилась в очень редком для нее задумчивом настроении.

Для чего собираются птицы? Зачем живет человек? Для кого она работает? Как долго она протянет? Чем меньше таких вопросов, тем эффективнее ее труд.

Внушительная часть учителей, подавляющее большинство которых составляли женщины от тридцати до семидесяти, даже на городских собраниях открыто говорили о том, что их профессия стала чем-то вроде обслуживающего персонала. Они сравнивали школу с детским садом или местом, где родители могут оставить ребенка, пока сами заняты домашними делами и работой. С учителей, в свою очередь, требовали набор услуг – «все включено».

Маргарита Генриховна никогда не примет такого отношения.

Она – тертый калач. В самой ее привычке выпячивать подбородок и идти во всем напролом, до конца, как ледокол, усматривалась уходящая эпоха. «Слава труду!» – кричали ее глаза, мутные от усталости. «Надо», «приложить старание», «мы должны», «мы не имеем права», «срочно», «обязательно», «заставить себя», «заставить их», «воспитательный процесс» – вот наиболее часто употребляемые ею слова.

Эпоха сменялась долго и болезненно, несмотря на это никто не посмел бы назвать ее в лицо «реликтом», а ее действия – «эхом ушедшей власти».

Она продолжает быть в форме и всех убедит, что находится на плаву.

Однажды она внимательно огляделась, прислушалась и решила добавить в свой лексикон словосочетания «успешный выпускник» и «благодарный ученик». Особенно часто от нее теперь можно услышать: «сделатьнаших учеников успешными».

Она приходила раньше всех и позже всех уходила. Требовательна к себе – требовательна к остальным.

Опыт Маргариты Генриховны был столь богат, что уже, кажется, никаким происшествием с детьми нельзя напугать ее. Даже удивление ей приходилось по роду своей деятельности изображать.

Она поила крепким чаем пьяных школьников на школьном балу, чтобы привести их в себя, сама перебинтовывала раненые конечности, помогала отстирывать платье рыдающей девятиклассницы и кормила очнувшуюся от обморока ученицу, решившую сесть на мамину диету.

Она сотни раз расследовала дела о порче школьниками казенного имущества, о членовредительстве, о прогулах и побегах из школы через окно. Она переживала периоды предательства со стороны коллег и учеников, периоды полного презрения от них. Несколько раз с ней судились родители и всегда проигрывали. И хотя ученые считают, что память человека обладает неограниченным запасом, очень сложно вместить туда все те подвиги, которые совершила Маргарита Генриховна ради детей.

Казалось бы, великий опыт должен был сделать из нее человека, который никогда не ошибается, но вся соль в том, что ни один взрослый на земле не может до конца предсказать действия ребенка, ход его мыслей, его поступки и решения.