Книга Четыре месяца темноты, страница 177 – Павел Волчик

— Видели вы в наше время что-нибудь подобное?

— Да. Ребята идут в клуб. Или из клуба.

— Их возраст?

— Ну, они чуть старше нас.

— Это что же, значит, совсем ничего не переменилось? – дошло до Андрея Штыгина. – Значит, мы как греки, и всё идёт по кругу?

Озеров улыбнулся и написал на доске:

НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ И ИЗМЕНЧИВОСТЬ

— Благодаря двум этим действующим силам мы существуем около семи миллионов лет. Изменчивость продолжает свою игру: мы не просто с каждым поколением меняемся внешне, смешиваются и перетасовываются характеры наших родителей, образуя новые черты личности. Мы несём в ДНК информацию обо всех наших возможных предках, мы – непрочитанная книга, которую не изучишь за всю жизнь…

Сонмов, рыжий и конопатый, потянулся к телефону, и Озеров спустился и пошёл сквозь ряды, чтобы его лучше было слышно:

— Но как бы мы ни менялись, живая клетка нашего кишечника, которая в тысячу раз сложнее любого самого современного компьютера, имеет строение, схожее с самой первой клеткой на земле. Кто бы знал, что мы не очень-то далеко ушли от микроскопической водоросли или бактерии! Друзья мои, каждый из нас не так давно был всего лишь Zygota, маленькой клеточкой, несущей в себе признаки отца и матери. Уже в первые часы жизни она разделилась надвое, потом ещё надвое и до того, как стала орущим младенцем, воспроизвела за девять месяцев в утробе матери цикл превращений, подобный тому, который миллиарды лет превращал одноклеточный организм в высшее млекопитающее.

Тут и вступает в силу наследственность, которая, как разумная хозяйка, оставляет только лучшее в своём доме. Она делает наше поведение похожим на древних греков, потому что закрепила в ДНК не только внешние признаки, но и общую форму действий, свойственную всей молодёжи, в любое время в любой точке Земли. Посмотрите на детей: они играют независимо от того, в какой стране родились. Если у них нет игрушек, они создают их сами из подручных предметов. Игра, весёлая беготня, догонялки, прятки, жмурки, воображаемые опасности – всё это чтобы развить тело, память и ум. Так и наш интерес к музыке, к общению и шуму – потребности, заложенные в нас наследственностью. Тут нечего стесняться.

— Тогда почему учителя ругают нас за это?

— Потому что изменились их потребности. Они только думают, что помнят, какими были в юности.

— Но мы ведь не ходим голые по улицам, как эти греки…

— Да. Мы немного прикрылись. Но то, что мы видим на фреске, появилось, как форма поведения, ещё раньше. У животных. Что вы, к примеру, знаете про саранчу?

— Они пожирают всё на своём пути.

— Налетают огромной кучей и пожирают, – дополнил Озеров, махнув рукой. – Что, если я скажу вам, что это делает именно молодое поколение саранчи? То есть подростки.

— Это напоминает нашу столовую, – вставила Тамара.

— Точно. А вот другой пример. Стадо молодыхслонов, бегущих по полю, – печальное зрелище для индуса, выращивающего свой урожай. Именно молодые животные наносят наибольший урон в своих нескончаемых погонях друг за другом.

— А слоны правда боятся мышей?

— Правда. Не отвлекайся на мышей. Львы. Наверняка уж на львов-то вы не обидитесь, если вас с ними сравнят. Нет ничего хуже, чем попасть на обед к молодым львам. Съедят не сразу – сначала развлекутся. Они могут даже объединяться в банды, чтобы выгнать взрослого самца из прайда. Всё это ради самок, конечно.