Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
Мать научила ворону бояться людей, научила презирать их и держаться от них не ближе чем на расстоянии полёта камня. Но девочка, шедшая в одиночестве по площади, её продрогшая фигура так живо напомнили птице её саму, что она, утомившись от молчания и скитаний, почувствовала, как в горле перекатывается удобное для произношения человеческое имя. «Тамара! Тамаррра!» – позвала она, но над пустынной площадью разлетелось громкое и обиженное: «Кхарр! Кхааарр!» Девочка обернулась и, увидев на голове всадника нахохлившуюся серую птицу, печально улыбнулась. Она пошарила по карманам и вытащила что-то замёрзшей ладонью. — Прости, это всё, что у меня есть! – сказала Тамара, и несколько миндальных орешков упали на камни. Ворона вспорхнула и закружила над памятником. Девушка подняла лицо к небу и, резко сорвавшись с места, побежала домой. Ворона села на землю и наклонила голову, слушая удаляющиеся шаги. Миндаль был проглочен в мгновение ока, он почти не принёс облегчения. Но всё-таки теперь она, вероятно, протянет до утра. Белые хлопья падали на чёрный воротник вороны, её молодые перья, ещё не вымазанные помоями и грязью, весело блестели в свете фонаря. Гулко захлопали крылья, и она снова поднялась в воздух. На этот раз Чёрная Стрела взлетела высоко и увидела троллейбус, который, медленно двигаясь по проспекту, очень напомнил ей саранчу. А в светлом пятне от окна ворона разглядела стаю голубей, клюющих что-то. Она ринулась вниз и шутки ради врезалась в их гущу, отчего голуби стали шарахаться в стороны. На земле, успевшей покрыться снегом, была насыпана мелкая крупа, брошенная сердобольной старушкой. Но клюв у вороны был слишком велик, и, попробовав склевать несколько зёрен, она только набрала в рот снега. Голуби справлялись с этой задачей куда лучше. Может, они и простофили, но с голоду не подохнут. Не зная, чем ещё занять себя, серая птица подошла к самому стеклу, откуда струился тёплый свет, и увидела большое помещение, сплошь уставленное стульями и столами, на которых было полным-полно еды. За ближайшим столиком сидела довольная сытая парочка. Больше всего ворону привлекла обглоданная куриная ножка, оставленная на тарелке. Птица знала, что такое стекло, и всё-таки ей почему-то показалось, что вот сейчас кто-нибудь возьмёт с собой ножку и выбросит её на тротуар. Возбуждённая от этой мысли, ворона даже потёрлась клювом о снег, словно готовясь к трапезе. Но вот к столику подошёл неизвестный человек и, спросив что-то, унёс тарелку. «Моя еда! Как они могли отдать этому подхалиму мою кость?!» – от возмущения ворона подпрыгнула на месте. Так ничего и не получив, она, превозмогая усталость, полетела дальше… Почти вся ночь ушла на то, чтобы найти жалкие остатки пищи. Незадолго до рассвета Чёрная Стрела, отчаявшись, приняла решение вернуться в гнездо, в котором родилась. Возможно, родители узнают её и поделятся запасами. Ещё вероятнее, что её встретит соседская стая и в лучшем случае прогонит прочь. А в худшем – её ждёт голодная смерть и вечный холод. Мечтая о хлебной корке, она врезалась в серую мглу и полетела сквозь хлопья густо падающего снега. Скоро Чёрная Стрела начала узнавать места, где впервые совершила полёт. Она вспомнила, как держалась точно за отцом, боясь свернуть в сторону. Как в ветвях тополя играли её братья и как они погибли из-за куриной кости. Птица вспомнила даже, как в начале осени человеческие детёныши, щебеча, словно воробьи, шли в кирпичный дом, и мать говорила ей, что половину своей жизни люди учатся, но никто из них так и не научился летать. |