Книга Четыре месяца темноты, страница 213 – Павел Волчик

Озеров не мог больше сидеть за журналами. Он сложил их в стопку и отнёс в учительскую, быстро оделся и пошёл к выходу.

На улице он встретил Монгола, расчищающего проход к тротуару. Увидев молодого учителя, старик махнул ему рукой.

— Когда идёт снег, спится особенно хорошо. Он сыплет и сыплет, забываются страхи и огорчения. Сон крепкий, как никогда.

— Вы раньше не пробовали писать стихи? – спросил Озеров, поднимая лицо и чувствуя, как на нём тают снежинки. – У вас бы неплохо получилось.

Старик едва улыбнулся, покачал головой. Постучал лопатой, стряхивая прилипшие комья. А потом вдруг стал серьёзным, что бывало с ним довольно редко.

— Снег насыпал девочке высокий курган, там, где случилась беда. А дети принесли свои подарки.

— Куда идти? – спросил Озеров, не глядя на Монгола.

— Туда, где осенью посадили молодые липы, у крайнего дерева.

Подняв повыше ворот на двубортном пальто, Кирилл пошёл по тротуару. Ногам было непривычно мягко ступать по новому ковру.

Дерево он мог бы отыскать и сам.

Со всех сторон оно было обложено щедрыми прощальными дарами.

Целый день дети приносили сюда подарки, отдавая лучшее, что у них было. У ствола сидели занесённые снегом плюшевые медведи и куклы, лежали красивые картинки и открытки, конверты с письмами, наклейки, цветные ручки и разноцветные линейки. На ветвях были завязаны яркие ленточки, и кто-то даже повязал на ствол красные бусы. Но особенно много на земле было пружинок разного размера: словно они сговорились.

Озеров посмотрел на дорогу и попытался разглядеть на асфальте тормозной путь или какие-то следы аварии. Но снег скрыл всё покрывалом, словно ничего и не было.

Молодой человек ещё раз взглянул на «курган». Что-то яркое, как трава, показалось под снежными хлопьями.

Кирилл присел, аккуратно смахнул снег и обнаружил лежащее на земле зелёное яблоко.

Свежее, сочное, словно кусочек лета, оно казалось живым на белой холодной земле.

Наконец наступило то время, когда ночь задавила день всей своей массой и волчицей прижала его, как беспомощного ягнёнка, к земле.

От этого день весь сжался и отчаянно боролся, но планета всё дальше удалялась от источника тепла и света, от пылающей звезды – его прародителя. Солнце глядело и не могло поймать лучами крохотную, плывущую прочь Землю.

Сине-голубой шар с налётом серых пятен, вращаясь, падал во всё больший мрак и холод. Он медленно остывал – подорожали тёплые вещи и лыжи, всех уже давно заботило сохранение тепла. Наступившая зима была для планеты как усталость, заставляла её оцепенеть. Она сделала Землю похожей на обессиленную после родов женщину, которая отдала людям все свои плоды и цветы жизни и теперь лежит в изнеможении.

Земля вместе с солнцем подарила живым существам день. Но чтобы младенец не кричал и не был обнаружен, ночь, как глухая повивальная бабка, утащила его, запеленав серыми облаками, которые и в светлое время висят над городом, не давая солнцу возможности дотянуться до своего дитяти. Укрыв чёрным платком, бабка носит день над городом и утешает, но всякая песня её отзывается холодным северным ветром.

Однако настоящая ночь и могущество тьмы были ещё впереди. Зима только набиралась сил. И пока за окном дул декабрьский ветер, сон был особенно крепок и глубок. Одним снился нагретый солнцем луг с васильками и стрекочущими цикадами, а другим – снег, в который проваливаешься по пояс.