Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
— Бараны! Лентяи проклятые! Не припарковаться им в стороне! Не довести ребёнка за руку до дверей школы. Не пройти сто метров! Нет! Им надо встать прямо посреди перехода и перегородить улицу другим детям… — Так ей не дали пройти, она не успела? – спросил Озеров, жадно вглядываясь в лицо Элеоноры Павловны. — Нет же, нет! Из-за других машин мать припарковалась слишком далеко от светофора, у ограждения, на противоположной стороне улицы, там, где осенью высадили новые липы. Видишь, Озеров, она поспешила, поспешила… Девочка, видимо, побежала по тротуару и увидела на другой стороне мамину машину… И тут грузовик… Зазвенел звонок. Кирилл вздрогнул, словно молоточек бил не по чаше звонка, а по его натянутым нервам. Элеонора говорила, почти кричала сквозь звон: — Сказала ли ей мама переходить улицу или она пошла сама… Я не знаю! Не знаю! У Озерова был первый урок. Он нечеловеческим усилием заставил себя сдвинуться с места и вышел из учительской. Мимо него по лестнице бежали дети. Кирилл не мог осмыслить и представить себе, что нынешним утром погибла девочка. Он не мог понять, что чувствует сейчас её мать. Но почему-то упорно думал про водителя грузовика. Пытался представить его лицо. Мучительно долгий подъём… Кирилл думал о том, что если бы в школу не нужно было брать сменную обувь… Если бы родители не ставили автомобили так плотно у дороги… Если бы не темнота… Если бы… Озеров вдруг вспомнил, что забыл спросить у Элеоноры Павловны, как звали девочку… Он не заметил, как вошёл в класс. Дети сидели на своих местах. Кирилл моргнул и удивлённо огляделся… И тут его словно волной накрыла страшная тишина. Дети молчали и странно глядели мимо него. Такого он ещё не видел! Вернее, не слышал. Может быть, впервые за всю историю школы они не галдели, не толкались и не пели песен. Они не подкарауливали учителя, выглядывая из-за двери. Задолго до того, как он вошёл в кабинет, уже образовалась режущая слух, невероятная тишина. «Мёртвая тишина, – понял Озеров, и мурашки побежали у него по спине. – Они уже обо всём знают. Но откуда?» Только сейчас он понял, что перед ним его шестой класс. Илья Кротов сидел со стеклянными глазами и бледным лицом. Откуда-то с задних рядов слышались всхлипы. «Как звали девочку?» – снова спросил себя Кирилл. Он должен был начать урок или сказать хоть что-то, но язык отнялся. Озеров внимательно оглядел класс. Несколько мест оставались пустыми. Он открыл журнал и услышал, как зашелестели шершавые страницы. — Лика Карманова, – позвал он дрожащим голосом. — Она болеет, – тихо сказал кто-то. Озеров выдохнул. Его не предупредили. Не успели. Погибшая девочка была из его класса. Он бегло осматривал лица. Каждое названное имя означало жизнь или смерть. Кого ещё не хватает? Озеров неожиданно понял. — Люба… Все обернулись. Туда, где на последней парте должна была сидеть девочка, которую все обижали, которая смеялась над своими шутками и разыгрывала учителей. Люба, которая носила скобки и которая на прошлый урок принесла янтарь. Из-за голов Кирилл не мог разглядеть – есть кто-нибудь на последней парте или нет. Озеров шагнул в проход между рядами и увидел низко склонённую голову, опущенную на скрещённые руки. Он узнал её по причёске. Люба, с соломенными, словно солнечные лучи, волосами, жива. |