Книга Ия, страница 12 – Павел Волчик

Продавщица торопливо выложила товар на прилавок.

— Кто-нибудь знает, какую погоду обещают на завтра? – громко спросил я.

В ответ – гробовое молчание.

— Неужели никто не слушает радио?

— Кажись, дождь, – не выдержал староста деревни со смешной фамилией Крыжовников.

— Если дождь, приглашаю всех на чай. Люся, угостите народ пирожными, пожалуйста.

Я заплатил за большую коробку.

— В честь чего такая щедрость? – ехидно бросила женщина в косынке.

— В честь последнего дня лета, – ответил я наобум, хотя до конца лета оставалась ещё неделя.

Вечером с прогулки вернулись Мария и Зоя.

— У меня на лбу случайно не нарисована красная звезда? – спросила у меня жена.

— Нет, а что?

— Люди смотрят на меня так, словно я ходячий осьминог.

— Ты не осьминог мам, – успокоила её Зоя, уплетая ужин. – Ты просто замечательная женщина.

— Нужно строить крышу амбара, – сказала Мария, когда мы ложились спать. – Иначе они взглядами просверлят в Ие и Зое дырки.

— Да, конечно, – согласился я и, как обычно, тяжело вздохнул.

Предприниматель из города, который закупал у меня поделки из дерева, куда-то исчез. Я понятия не имел, на какие деньги строить крышу.

Сложно поверить, но на следующий день к нам пришёл гость из числа тех, кого я встретил в магазине. Дождя за окном не намечалось.

— Я… это… на чай, – замялся Крыжовников, топчась на пороге.

— Заходите, – улыбнулся я.

Некоторое время мы пили чай молча. Наконец, гость перестал озираться по сторонам, съел весь мармелад, откинулся на спинку стула и начал:

— Андрей, люди говорят…

— Знаю я, что они говорят, – перебил я. – Они много чего говорят. Посмотреть хотите?

Он вытаращил глаза – видимо, не ожидал, что я сам предложу, затем, медленно кивнул.

— Тогда пойдёмте.

Ия была на втором этаже. Когда я поднимался по лестнице и, особенно, когда открывал дверь в комнату, тревожно сжалось сердце: «А если она набросится на него, как на тех детей?»

Я вошёл в комнату первым.

— Ия, дочка, к тебе гости.

Планетка парила у окна. Услышав мой голос, она полетела навстречу, но тут же остановилась на полпути.

Крыжовников так и впился в зелёный шар глазами.

— Неужто живая?!

Я видел, как по его виску скатилась капелька пота, пробежала по щеке, исчезла за воротом рубашки.

— Откуда? – спросил он.

— Мария родила, – спокойно ответил я.

Староста неловко попятился, споткнулся о порог и чуть не упал на спину. Я схватил его под локоть.

— Осторожнее.

— С-спасибо.

— Не бойтесь, пожалуйста. Она как ребёнок. И всё понимает…

Ия зависла над ним и закружилась. Крыжовников вцепился мне в руку, колени у него подогнулись.

Сверху на нас посыпалось разноцветное конфетти.

— Что это? – ахнул гость, потянул рябым носом. – Цветы? Пахнет цветами…

Выражение его лица переменилось: сделалось мечтательным, как у мальчишки.

— Спа-си-бо, – пробормотал он, на этот раз обращаясь к планете, и присел на порог.

Когда мы вышли на крыльцо, уже стемнело. В янтарной полоске заката смутно вырисовался силуэт водонапорной башни; над гнездом кружил аист. Наверное, отдыхал от младенцев.

Крыжовников почесал в затылке, сказал негромко:

— Вы бы так просто не показывали её. Разные люди бывают… Бабы визг подымут.

Он неловко кашлянул, застегнул пуговицу на воротнике.

— Я-то молчок. С детства мечтал хоть одно настоящее чудо увидеть, – добавил он, будто сознаваясь в страшной тайне, – хотел объездить весь мир… Где уж! Не пришлось. Прожил всю жизнь в глуши. Ну вот, сподобил Господь. Чудо-то, оно, оказывается рядом, под боком.