Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 44 – Максим Далин

Ричард кивнул.

— А особист, – продолжал Гарвин почти весело, – ка-акого из себя ведьмака корчил! Самого что ни на есть мудреца: с адом, мол, может разговаривать, вот, жрун его слушается! А только ведьмак-то он по бумажке, ничего толком не может, ничего не смыслит. Мы, значит, стоим чуть не за спиной у него – и смехом давимся, потеха! Жрун, значит, чует, а он, значит, нет!

Ларс хихикнул и взглянул на Ричарда, будто приглашал его тоже посмеяться, но Ричарду было не до смеха.

— Потом они ушли, – сказал Гарвин. – А мы, значит, поняли, что не выбраться нам отсюда. Так и будем веки вечные сидеть у этого болота. День сидим, два сидим… Вроде и не тяжело, и не больно, а на душе муторно: фронт грохочет да в небе видно, как жруны рассекают, ищут себе поживу. Дезертиры мы, думаю, дезертиры и есть: свою шкуру спасли, а сколько народу даром гибнет… Прямо чувствуется, как бедные души стонут. Но что ж мы поделаем? Разговаривали между собой, разговаривали – да только так ни до чего и не договорились, а решили, что сидеть нам тут, пока ад не замёрзнет. Колода карт у Дабри была – так мы втроём всё резались в три глазка… Но как прибережцы в наступление пошли, что-то стало нам страшно.

— Чего духам бояться? – тихо спросил Ричард.

— А вот этой самой бабы, мессир, – так же тихо сказал Гарвин. – Бабы этой.

— Да, Ричи! – закричал Ларс. – Этой леди!

— Мёртвой? – спросил Ричард.

Ларс и Гарвин серьёзно переглянулись.

— Да нет вроде, – протянул Гарвин. – Вроде живая.

Ларс покивал:

— Вроде да, а вроде и не совсем, точно.

Ричард присел рядом с ним на корточки.

— Дружочек, – сказал он, – Гарвин – понятно, он просто братишка окопный, где ж ему знать, необразованность… но ты-то учёный человек, ты при дворе был. Тебя сам мессир Валор учил, сама леди Карла. Как ты-то можешь не понимать, живая леди или мёртвая?

Ларс очень огорчился, шмыгнул носом и пожал плечами, как Гарвин:

— Ну прости, пожалуйста, Ричи, я сам не знаю почему, только почему-то я не понимаю.

— Ладно, хорошо, – сказал Ричард. – Тогда расскажите мне, братцы, что в этой леди такое уж страшное. Она ведь не вампир, да?

Ларс уверенно и отрицательно потряс головой. Гарвин уточнил:

— Это вы, мессир, вампир? Нет, тогда она – точно нет. Вы, прошу прощения, холодный, да только изнутри светитесь, а баба – она, значит, тёплая. Горячая даже. Зыркает – и в жар бросает от её этих гляделок. Но внутри она тёмная, чёрная даже.

— Ага, – сказал Ларс. – Горячая. Как… не знаю… не как демон, а как… ну как то место, куда демона звали. И грязная. Липкая. Но, ты понимаешь, Ричи, мы ж её не видели, ни я, ни Гарвин. Ни другие. Только чувствовали, как она смотрит прямо сквозь ночь. И как бы паутину такую, липкую… она её тянет-тянет – и бросит.

— А почему же вы решили, что она леди? – спросил Ричард. – Если не видели?

Ларс и Гарвин снова переглянулись, совершенно как равные.

— А потому что она баба, – выдал Гарвин. – Я уж не знаю насчёт леди. По-моему, никакая она не леди, а самая последняя девка. Похабно смотрит как-то. Но с чего я это взял – вы, мессир, хоть убейте меня ещё раз, я не понимаю.

Ричард почесал в затылке.

— Горячая… Слушай, Ларс, а она не некромантка, часом? Мне Гелира рассказывала, был такой некромант, он умел через зеркало на ощупь искать… так может, это горячее – Дар?