Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 79 – Максим Далин

Долика поправила мне локон, выскочивший из-под гребня:

— Вы ужасно смелая, леди Карла. Знаете, многие живые бойцы – и те боятся ездить на костяшках, а вы – прямо так… Пойдёмте в штаб, там вода есть и всё такое… для живых.

Я нашла глазами Илька:

— Спасибо тебе. Молодчина, мэтр Ильк.

И он кивнул наотмашь, взмахнув чёлкой.

А я пошла с Доликой, и Тяпка бодро потрусила за нами. Похоже, наша сумасшедшая дорога плохо на неё не повлияла. А провожали нас фарфоровые бойцы – не видела я рядом живых людей.

— А мы с Клаем взорвали рабора… ларабо… это место, где были гады, взорвали! – тараторила Долика, блестя опаловыми глазами, которые ощущались остро зрячими, несмотря на свою молочную белизну. – Ка-ак там шарахнуло! Клай говорит, там демоны были! И все подохли! А мессир Миль сказал, что мы герои!

Я поцеловала Долику в щёку:

— Ещё какие! Великие герои, про вас песни будут петь.

Она захихикала и снова меня обняла – пыталась себя контролировать, но всё равно хватка у неё была… не то что невесомые объятия Виллемины. И вот же интересно: от Долики несло таким непосредственным детским счастьем, что мне было слегка не по себе.

При штабе у них, оказывается, было что-то вроде квартиры для гостей. Обычная человеческая гостиная, за дверью угадывалась и спальня. Кто-то из фарфоровых ребят принёс воды в умывальник. Я так поняла, что обычно тут никто не живёт, а останавливаются именно штабные чины.

Простецы.

Зеркала здесь не было в принципе. Никакого, даже одного из тех маленьких квадратных зеркалец в жестяной рамке, перед которыми бреются солдаты. Я оценила меры предосторожности – и мысленно наплевала на собственный внешний вид.

Это неважно. Важно, что… как мне позвать Ричарда?

Но умываться было блаженно. И влажные кудряшки тут же выбились снова.

— Заварить вам травника, леди Карла? – спросил фарфоровый ординарец.

— Да, – сказала я. – А где…

Но тут Клай в компании Дорина вошёл в гостиную. Звезда с мечом, «Беззаветная отвага», настоящей небесной звездой горела на его потрёпанном офицерском кителе, и глаза его блестели острым живым блеском, и непослушная чёлка поменяла оттенок.

Я подумала: удивительно, даже трещинки на фарфоре воспринимаются как родинки или веснушки. А парик почему другой? Прежний он потерял? Или опалил тогда, в Зелёных Холмах? Будь у меня силы, я бы на шею ему прыгнула, как Долика, – только сил было маловато, я просто дала ему руки, и он прижал их к щекам.

И меня опять резануло, что фарфор холодный и шершавый. Душой это чувствуется так, будто касаешься шрама.

— Как же так, леди-рыцарь? – спросил Клай, глядя на меня. – Как могло случиться, что вы оказались в седле одного из этих отроду чокнутых, которые по чистому недоразумению зовутся кавалеристами? Если бы я знал, я бы от ужаса умер. Тут ведь есть дорога, где запросто мотор пройдёт.

— Да он медленный! – фыркнула я. – Еле тащится этот ваш мотор, да ещё и перегревается, пар пускает, сиди и жди, как пришитый. У меня же срочное дело, Клай!

Ординарец слушал и качал головой.

— Вы что замерли, боец? – рыкнул Клай. – Очнитесь, вы очарованы! Шёл травник заваривать – и иди. И плюшек с карамелью принеси леди.

Долика хихикнула, а ординарца тут же сдуло ветром.

— Хочешь, подарю тебе костяшку? – сказал мне Клай совершенно другим тоном. – В нашей конюшне штук десять запасных всегда есть, но тут именно позавчера с новой партией пришла хорошая. Мелкой горной породы. Тебе, наверное, подошла бы. Дамское седло закажем, а?