Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 82 – Максим Далин

— Вон там у нас – конюшни для костяшек, – показал Клай. – А это полоса препятствий, тут кавалеристы учатся управляться с лошадками. Красивое зрелище всё-таки…

— А ты ездишь? – спросила я.

Клай даже удивился:

— Конечно. Не так безумно, как кавалеристы, но – идеальный же транспорт. Ни с живой лошадью, ни с мотором не сравнится, пройдёт везде, горючка не нужна, сено тоже…

— А почему темно? – спросила я.

— Ну… мы и так видим, – сказал Клай несколько даже смущённо. – Все… в общем, вся фарфоровая братия видит в темноте намного лучше живых. Не знаю, с чем это связано. Авис говорит, что это «зрение души» – может быть… в общем, мы видим. Чем дольше ты фарфоровый, тем лучше видишь в потёмках. Ну и зачем зажигать огонь, жрунов провоцировать? Вон в каморке у Ависа горит лампадка – и только.

Но мы прошли ещё немного – и я увидела тусклый свет и с другой стороны.

— Ага! – сказала я. – И там живые?

— Ещё какие, – сказал Клай. – Там наши драконы.

— Ничего себе! – обрадовалась я. – С вами поделились? Я думала, все драконы сейчас на побережье…

— Прекраснейшая леди-рыцарь, – сказал Клай нежно, – там, на побережье, – аглийе. Чёрные южане, они как бы не вполне и драконы. Говорят, они отдали огненный выдох за разрешение построить город на Вершине Духов… может, и враки, но я слышал такую историю. А у нас тут – драконы. Натуральные. Завтра посмотришь. Междугорские драконы. Их не очень много, но они прикрывают нас с неба как могут.

— Как у вас тут… не знаю… как в диком лесу, – сказала я. – Тихо, красиво…

— Мы все – в ангельском чине, леди, – усмехнулся Клай. – Не пьём спиртное, не гадим, не бузим и красоту не портим. Небесное воинство, только на земле. Да и лошадки наши не бьют копытами: поставишь – и стоят смирненько… Ну вот, пришли.

Жилище Ависа, оно же тайная часовня, располагалось в стороне от лагеря. Не очень далеко, но в стороне. Видимо, это тоже была мера предосторожности. В сгущающихся сумерках я рассмотрела только слепое оконце, за которым мигал огонёк, наверное, лампады, и крыльцо с лохматым навесом над ним. Клай стукнул в дверь:

— Наставник Авис, это Клай! Мы с леди Карлой пришли по делу.

— Заходите, Божьи дети! – раздался из-за двери тяжёлый бас.

Ничего себе, успела подумать я, и тут Клай открыл дверь. За ней стоял и держал свечу двумя пальцами, как спичку, потрясающий человек, наставник громадного роста и ширины, в сумраке показавшийся мне ещё больше. Наверное, он смотрелся бы на мохнатом междугорском тяжеловозе как на ослике верхом! Балахон сидел на нём почти в обтяжку, а на балахоне лежала пышная кудрявая борода – как меховой воротник. Его лицо заросло бородой сплошь, относительно безволосы остались только нос и верхние части щёк – даже лоб закрывали густая чёлка и кустистые брови.

— Привет тебе, Клай, Божий воин, – сказал Авис приветливо, и выходило впрямь приветливо, даже ласково, хоть таким голосом впору было парадом командовать. – Рад познакомиться, леди-рыцарь. Наслышан. Проходите.

— Здравствуйте, наставник, – сказала я, проходя.

В маленьком тёмном помещении было прохладно и чудесно пахло сушёными травами, старым деревом, свечным воском и ещё чем-то храмовым, вроде благовоний, которые жгут на праздниках. Наверное, когда-то это была совсем бедная крестьянская избушка, потому что в ней всего-то и было, что крохотная кухонька с печью, отделённая от горницы тонкой стенкой из дранки. В самой горнице Авис и фарфоровое воинство устроили подобие часовни.