Книга Корона, огонь и медные крылья, страница 209 – Максим Далин

Мне показалось, что это очень легко – и вправду было гораздо легче, чем давеча с мертвецами. Я обрадовался и ринулся вперёд, рубя змей, как лопухи палкой в детстве – но успел краем глаза увидеть, что две гадины тащат обмякшего солдата в скалу: уже вошла голова и часть плеча. Ослики в ужасе кинулись врассыпную, поскакали по камням козами, раскидывая наш скарб. Волкодавы, быстро сообразив, в чём дело, кромсали змей в паштет – но тварей было чересчур много. Укус, кажется, не убивал человека сразу, но лишал сил, – и гадюки норовили утащить раненого к себе под землю; две-три впивались в руки и в бока, тянули со страшной силой. Я видел, как дракон ухватил одного волкодава когтями, так крепко, что когти пропороли куртку и кровь брызнула – но вырвал из змеиных пастей.

Дохлые змеи расплывались, как воск на горячей плите, парили – и жирные испарения оседали на лице толстым слоем тухлого сала. Мерзкие головы расплющивались под сапогами мягче, чем свечные огарки, без хруста – но я слышал, как вскрикивают и матерятся волкодавы, когда тварям удаётся пустить в ход клыки. Я пришёл в ярость и тоже принялся топтать тварей, надеясь, что крепкие сапоги из воловьей кожи их поганым зубам не взять.

Общими усилиями мы расправились с гадюками довольно быстро. Скала, из которой они лезли, сочилась отвратительным жиром, но дракон нацарапал на сальной поверхности камня какой-то сложный крючок – и жир начал мало-помалу впитываться внутрь.

— Доминик! – окликнул я. – А что это за знак?

Доминик подошёл, зажимая носовым платком плечо. Платок уже промок от крови.

— Это знак драконов, – сказал он ровно, как ни в чём не бывало. – Знак для нечисти, что сюда им хода нет под страхом смерти от солдат принца Ветра. Этот знак вкупе с наказанием, которое мы им учинили, должен вразумить подземных тварей.

— Господи, Доминик, – говорю, – что с тобой? Тебя укусили?

— Ничего, – сказал Доминик и улыбнулся. – Яд вытек вместе с кровью, я надеюсь. Господь не даст мне умереть, пока я тебе нужен. Больно, но вовсе не смертельно.

Тут его шатнуло, и я помог ему сесть. Я видел, что духовник мой врёт, – его светлые глаза казались совсем чёрными, потому что зрачки расширились, – и мне вдруг стало больно за него, будто это меня ужалили. Я не знал, за что хвататься, чтобы хоть чем-то помочь.

Вокруг собирались волкодавы. Мы потеряли человек пять, да и тех – в первые минуты, когда нашлись растерявшиеся; после бойни в степи это казалось не таким уж скверным. Ещё четверых укусили; тот парень, которого дракон вырвал у змей, выглядел, будто смертельно пьяный, но кое-как держался на ногах. Разбежались ослики, но их по большей части собрали – разве что два или три сорвались в пропасть.

Говорили, что кто-то из людей тоже сорвался… Тяжело драться на карнизе.

Подошёл дракон, обернувшийся человеком. Доминик стащил балахон с плеча, и дракон посмотрел на рану. Две дырки в мякоти, такие бывают, если шилом, скажем, ткнуть. Ещё кровоточили.

Дракон что-то сказал; Доминик перевёл:

— Если кого-нибудь укусила такая змея – не надо повязок сразу, пусть кровь некоторое время течёт. Завтра мы встречаемся с Ветром, его лекарь очистит раны огнём, – и добавил, улыбнувшись: – Всего-то нам с вами и нужно дожить до завтра. Это совсем не сложно, правда?