Книга Корона, огонь и медные крылья, страница 223 – Максим Далин

— Государыня… – сказал он нежно и печально. – Отец принца Тхарайя – мёртв? Злосчастная судьба…

— Государь умер несколько дней назад, – сказала я. – Мой супруг отсутствовал у смертного ложа своего отца – он уже отправился защищать Ашури… от вашей паствы.

Монах опустил глаза, тиская в ладони Око на засаленном шнурке.

— Ваш супруг благороден и отважен, государыня, – сказал он. – И ваши друзья…

— Мои названые брат и сестра, – сказала я. Снова накатило тоскливое бессилие. – Вы к ним подошли, ваше преподобие? Кто-нибудь подошёл к ним?

Монах ахнул и, повернувшись на каблуках, кинулся к моим несчастным аглийе.

— Варварка и кастрат? – спросил Антоний.

— Ваше прекрасное высочество, – сказала я, чувствуя, как меня оставляют последние силы, – ещё одно слово – и я вас ударю.

Я думала, что эти слова его взбесят – а он смутился, растерялся и пробормотал:

— Жанна… я вообще-то не в плохом смысле. Просто удивился. Они храбрые ребята, я видел… а с вашим мужем у меня назначена встреча сегодняшним вечером, в семи милях отсюда…

Выжившие из его банды столпились вокруг и таращились на меня, как никогда не разглядывали женщин рыцари-ашури. Они были почти моими соотечественниками, но я опустила уголок платка на личико Эда, да и собственное лицо очень хотелось прикрыть.

Чужой взгляд – острее ножа. Но здесь не тронный зал Гранатового Дворца, и надо было смотреть на собеседника. Я заставила себя смотреть. Щёки Антония горели, а взгляд блуждал где-то сбоку и внизу.

— Не поясните ли мне, ваше прекрасное высочество, – спросила я, – что значит «назначена встреча»?

Антоний смутился ещё больше.

— Мы с ним… с Ветром… это… вроде как союзники, – выдавил он из себя. – Мы договорились, что я с отрядом иду сюда, к драконьему городу, и истребляю нечисть по дороге… Ну, вот я и… А вы, вы, Жанна, что тут делаете?

— Нут бросила кости, – сказала я. – Неважно. Я просто не понимаю. Я не понимаю. Вы – союзник Тхарайя? Вы, Антоний, его союзник после того, что вы натворили на его земле? Мне кажется, это невозможно.

— Каторжник он, а не союзник, прекрасная госпожа, – сказал высоченный громила, обросший бурой шерстью. – Нам ваш, извиняюсь, муженёк пообещал, что по фонарям не развесит, ежели тут своим ходом передохнем. А этот, извиняюсь, принц – он крутит-вертит, как лис от гончих, чтобы достоинство не уронить. Вроде союзник, вроде по своей воле. Как же. По своей…

Эти слова меня потрясли. Ах, как мне надо было, как надо, чтобы мой дорогой Шуарле стоял рядом и держал меня под локоть! Как бы там ни обернулось – Тхарайя жив и снова победил. Но война заканчивается, а бывшие враги уничтожают злую нечисть в горах… И жизнь всё равно катится куда-то в серую бездну…

Не было сил продолжать этот разговор. Крохотное тельце Эда казалось необычно тяжёлым; мой бесценный принц не спал, он вытащил локон из моей косы и крутил его в пальчиках. Мне нестерпимо хотелось расплакаться, но даже на это не было сил. Краем уха я слышала, как Антоний оправдывается, объясняя, что он – не каторжник, а раскаялся, но это было так скучно, глупо, пошло и жестоко, что мне никак не удавалось собрать внимание, чтобы выслушать хотя бы вежливо.

Подошёл взъерошенный солдат в помятой тусклой кирасе.

— Прекрасная госпожа, – сказал он непонятным тоном. – Вас монах зовёт.