Книга Корона, огонь и медные крылья, страница 80 – Максим Далин

— Ты не веришь в Нут? – спросил я и удивлённо поднял брови. – Или ты не веришь в то, что нас благословил Костёр Керима?

— Знаешь ли ты, – спросила она, препотешно хмурясь, – что тебя хочется побить за такую лицемерную мину?

Я встал на колени перед ней, посмотрел снизу вверх и спросил:

— Ты сама будешь меня бить, госпожа души моей, или позовёшь палача?

Она безнадёжно махнула рукой и рассмеялась. Присела на ложе, смотрела, улыбаясь.

— Ты – коварный змей, ты – хитрая лиса, у тебя нет совести! Как ты смел устроить охоту на меня?

— Ты очень удачно отвлеклась, – сказал я. – Ты так опрометчиво показала мне свою душу – как я мог не охотиться?

— В моей стране, – сказала она с досадой, – муж и жена друг для друга! Только двое! А у тебя, лицемер, была сотня других женщин! Мы в разном положении – ты всё знаешь, а я ничего…

— Это поправимо, – вставил я, и она махнула на меня уголком платка.

— Я говорю не об этом! Послушай, Ветер, зачем я тебе? – её голосок вдруг стал таким грустным, что мне захотелось обнять её ноги и пообещать всю вселенную. Я и обнял – она не отстранилась. Она была горяча от костра; от неё пахло сливками, дымом и выгоревшей за лето степной травой. Я поцеловал её в висок, и она отвернулась, проговорив в сторону:

— Ты опять меня пугаешь. Я ведь такая же, как все… ты и во мне ничего не найдёшь…

— Яблоня, я всё в тебе уже нашёл, – сказал я. – Неужели ты ничего не поняла? Нут привела тебя в этот замок, чтобы все, кто в нём обитает, стали счастливыми! Ты сделала меня счастливым одним своим появлением, я сделаю тебя счастливой – ты всё ещё в это не веришь? Твой бедный дружок-евнух уже счастлив, вскоре твоя удача распространится на всех кругом. К чему противиться судьбе?

— Я совершенно тебя не знаю, – сказала она и маково покраснела.

— Не знаешь и не веришь? – спросил я. – Не может быть.

— Меня учили, что мужчинам верить нельзя, – сказала она задумчиво. – Но я – плохая ученица. Я тебе верю.

— Разве твоё умение доверять подводило тебя раньше? – спросил я, перебирая её волосы. – Разве ты не заметила, что мужчины – твои истинные подданные? Ты должна приказывать, госпожа сердца моего; я достаточно приказывал женщинам, чтобы захотеть ту, которая сможет приказывать мне. Я ведь тоже тебе доверяю.

Интересно, прикажешь ли оставить себя в покое, подумал я. Отошлёшь ли от себя сейчас, после того как мы оба отогрелись священным Костром, сейчас, когда огонь ещё в нашей крови? Женский обычай велит, женская любовь к боли мужчины, претерпеваемой из-за неё, к его жертве, к унижениям его… Ты можешь. Никогда не возьму женщины против её воли. Но это будет значить, что Нут опять хихикнула и выкинула очередную двойку. Сама ведь женщина, отчего бы ей не сыграть на это забавы ради?

Яблоня задумалась, смотрела на меня, чуть улыбалась. Наконец, сказала с тишайшим лукавством:

— Как же я могу тебе приказывать, когда ты старше и мужчина? Разве ты исполнишь?

— Конечно, госпожа моя! – заверил я. Становилось всё интереснее.

— Хорошо же! – воскликнула она и коварно хихикнула. – Ты сам позволил. Значит, так, – потёрла ладошки, старательно изображая злодейскую мину, и рассмеялась. – Ладно, царевич Ветер, я скажу. Я никогда не вернулась бы домой, даже если бы добралась до Трёх Островов. Значит, так тому и быть. Но на Трёх Островах я всегда была бы чужая, понимаешь? Чужая царевна. Можно приказать, чтобы я не была чужой в твоём доме? Никогда?