Книга Моя Святая Земля, страница 158 – Максим Далин

Разобрать, что прошелестел призрак, Эральд не смог — догадался. Сэдрик протянул ему окровавленный нож:

— Отпущу, если приведёшь того самого, — сказал он, пытаясь, по-видимому, скрыть душевную боль за приказным тоном. — Смотри: приводишь — и уходишь… туда.

Сэдрик начертил в воздухе знак ножом — и воздух на миг вспыхнул синим, а дух издал что-то вроде долгого облегчённого вздоха и исчез.

Синий свет побагровел. Пол треснул по царапинам — и из него хлынуло что-то вроде фонтана расплавленной лавы. Стало чудовищно жарко; поток лавы постепенно обрёл очертания головы чудовищного существа, похожей на нарисованный и оживлённый в 3Д-редакторе раскалённый рыцарский шлем размером с комод, с длинными острыми козлиными рогами. В прорезях глазниц нестерпимо сияло то, что находилось внутри, слепяще яркое, как расплавленная сталь.

Голос Сэдрика прозвучал гулко, как в колокол — с неожиданным эхом:

— Ад должен вернуть то, что получил незаконно!

В нижней части шлема раскрылась клыкастая пасть, издав странный звук, вроде шелеста или шипения.

— Алвин, ты должен потребовать сам, — приказал Сэдрик.

Алвин, чуть не ломая Эральду руку, попытался что-то сказать, кашлянул. Эральд чуть толкнул его плечом, надеясь, что Алвин воспримет этот жест как ободрение — так и случилось.

— Верните мою душу! — крикнул Алвин — и голос не сорвался. — Её у меня украли!

Демон издал шелестящий стон, и из лавы, в которую превратился камень пола, поднялась громадная лапа, вроде раскалённой латной перчатки, только с кривыми когтями. На этой пышущей жаром ладони лежало крохотное полупрозрачное тельце грудного младенца.

Эральд успел ужаснуться, но тут же понял смысл действа: уже в следующий миг призрачное детское тельце сжалось в сияющую точку, в этакого мотылька из чистого света, мотылёк спорхнул с ладони демона — и словно впитался, втянулся в грудь шагнувшего ему навстречу Алвина.

И тут весь мир расколол ужасающий грохот, будто в небе над Святой Землёй взорвали ядерный заряд. Малый Замок вздрогнул до основания; Алвина отшвырнуло к стене, Эральд едва успел подхватить потерявшую сознание Джинеру. Сэдрик выкрикнул дико звучащее слово, снова полоснув себя ножом — и провал в преисподнюю закрылся, оставив лишь рдеющую звезду из раскалённого камня.

* * *

Приходили в себя медленно, как выжившие в бомбоубежище после жестокого налёта.

Джинера с трудом открыла глаза, мотнула головой. Осознала себя полулежащей на руках Эральда и деликатно высвободилась, оправляя платье.

— Что это было, мессиры? — спросила она, облизнув губы в каменной пыли. — Что гремело?

Сэдрик, сидевший на полу, попытался подняться, но передумал. Подобрал нож, с третьей попытки сунул в ножны. Протянул Эральду руку — и Эральд помог ему встать.

— Что было… закрыл и запечатал, — сказал Сэдрик и закашлялся. — Помоги Творец больше никогда ничего в этом роде не делать… но всё, все адские твари — в аду. Лес чистый, город чистый… Алвин, ты жив?

Алвин сделал шаг от стены, пошатнулся и снова к ней привалился. Изменился он потрясающе: весь адский гламур слетел с него, как пыльца, рекламный лоск исчез — а заодно и ощущение ужасающей пустоты под ним. Алвин выглядел усталым и больным, глаза ввалились, под ними обрисовались синяки, в вороных кудрях появилась совершенно седая прядь — но лицо приобрело сложное выражение, человеческое, а не кукольное.