Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 123 – Максим Далин

— Деточка, – сказал Валор нежно, когда я закончила, – я найду для вас тех, кто пожелает уйти из моря в небеса, и тех, кто пожелает служить тёмной государыне. Моряки – люди чести. Я предполагаю… э… что многим из них может до дна души понравиться эта идея.

В то утро мы прикинули всё – и договорились, что совершим обряд в ближайшее полнолуние. Валор собрался уходить, когда ночная темнота за окнами начала сереть, а перед этим спросил меня:

— Скажите, деточка, а это благодеяние с плотским телом должно распространяться непременно на моряков? Или вдруг, для эксперимента, для того, чтобы всё до конца проверить, вам сгодится и старый некромант?

— О мессир Валор! – поразилась Вильма. – Неужели?

— И вы оставите Сумерки ради такой сомнительной радости, как этот… протез, мессир? – ещё больше поразился Клай.

Валор печально улыбнулся:

— Я уже говорил, друзья мои: моя душа более принадлежит морю, а не Сумеркам. И мессиру Олгрену, и леди Карле я буду много полезнее как некромант… а вам я попросту предоставлю себя прежде всяческих строптивых призраков. Вы сможете примерить эту одёжку на меня – и я расскажу, где она жмёт. Простецу будет легче освоить новое тело, если оно будет устроено удобно.

— Хотите охранять меня и днём? – спросила я. – И Виллемину?

— Вы очень догадливы, деточка, – и Валор раскланялся снова. – Я буду с вами и с государыней в любое время дня и ночи – и я буду настолько свободен, насколько это вообще возможно для моей бедной души, так и не усвоившей, как услышать вампирский Зов.

— Это до демоновой матери самоотверженно, – сказал Райнор.

— Кто-то должен начать, – сказал Валор, чуть пожав плечами.

И это окончательно убедило меня в том, насколько удачна идея Виллемины.

* * *

Виллемине в то утро удалось немного поспать, мне – не знаю, наверное, тоже. Мне показалось, что я только на минутку закрыла глаза, а когда открыла – наша спальня была уже полна сероватым белёсым светом зимнего утра.

И я встала потихоньку, чтобы не разбудить свою королеву. Позвала Друзеллу уже из будуара – и мы с ней вместе решили, что будить государыню не будем.

Я завтракала одна и на ходу, поэтому – холодным мясом. Некоторые из нас, тонкие впечатлительные натуры, не едят мяса в принципе, – Клай как-то уверял, что его Дар не принимает никакой убоины вообще, – но я, видимо, не тонкая и не впечатлительная. У меня ни тело, ни Дар на святой травке не держатся, за что зараза Райнор обозвал меня хищницей.

Мелкий хищник, точно.

Но я кусаюсь.

К парадному подъезду Дворца подали не карету, а мотор – удивительную штуковину, к которой я никак не могу привыкнуть. Тянет называть «самобеглой повозкой», но детки считают, что это уже устарело и звучит вульгарно. Впрямь очень быстрая штуковина, но запах пережжённого горючего нестерпим. И меня всегда безмерно поражало, что мотор и железная дорога страшно нравились Тяпке. Она запрыгивала на сиденье быстрее меня, с удобством там размещалась и всем своим видом показывала, как ей интересно и приятно так быстро ехать.

И её тонкое чутьё бензиновая вонь ничуть не тревожила. Она только чихала и пофыркивала иногда.

Старая крепость была предельно мрачным местом. Насколько я помню, её никогда не использовали по прямому назначению: в незапамятные времена она началась с форта и маяка, с которого жители столицы наблюдали за морем, потом её долго достраивали – и в конце концов она превратилась в тюремный замок. Маяк выглядел как сторожевая башня. Маленький тюремный храм, такой же мрачный, как и все крепостные постройки, из дикого тёмно-бурого камня, особенно не радовал – и надежду местным обитателям давал разве что на загробное прощение. Картину дополнял дым с верфей и сталепрокатного завода, но заводской грохот надёжно глушили толстенные крепостные стены.