Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 148 – Максим Далин

— Ты была права, – сказала я. – Впрямь хороший, иначе не болел бы сердцем, а велел бы сразу в каземат, в серебро, на костёр… как у них там принято…

— Знаешь, дорогая, – сказала Вильма, – мне очень жаль, что ты тогда не участвовала в беседе. Его святейшество рассказал мне много потрясающе интересного, такого, что Святой Орден не покажет широкой публике никогда и ни за что. Об алхимиках и чернокнижниках в ветви Сердца Мира и Святой Розы, например. И о том, какими методами порой делают карьеру преподобные наставники высших рангов. Крайне занимательно. И я уверена, что он коснулся этой темы лишь самым краешком, просто для того, чтобы дать понять, как доверяет мне. Дал. Я поняла, что мы с его святейшеством – союзники.

— Ох ты ж, ничего себе! – выдохнула я. – Вот прямо чернокнижники?

— Незадолго до раскола, – сказала Виллемина, – двух преподобных тихонечко «ушли» в провинциальный монастырь – в поисках благочестивого уединения, само собой. Потому что они очень квалифицированно навели адских гончих на одного учёного бедолагу с претензиями на сан.

— Хороши делишки в Святом Ордене! – фыркнула я.

— Как говорит наставник Лейф, нежить любит прятаться в тени храмовых стен, – кивнула Виллемина. – Но давай вернёмся к нашим делам. Его святейшество демонстративно одобрил наши дела – во всяком случае, не осудил. Поэтому сейчас самое время – дожать общественное мнение.

— Ладно, – вздохнула я. – Ты меня убедила. Буду дожимать.

— Чудесно! – обрадовалась Виллемина. – Надо будет сообщить Броуку, что мы позволяем встречу газетёрам… а ты предупреди Валора, что ему тоже хорошо бы там быть.

Я поперхнулась:

— Господи, Вильма, что ты подмешиваешь в молоко? Ольгеров эликсир? Ты ведь бредишь, дорогая! Как мы покажем Валора этим акулам? Они же и меня сожрут вместе с ним!

— Конечно, покажем, – улыбнулась Виллемина. – Потому что Валор умён, добр и очень элегантен, у него дивные, немного старомодные манеры, он даже сюртук носит, как камзол эпохи Эрвина Длинноносого. А ещё потому, что он на диво непринуждённо себя ведёт внутри искусственного тела.

— Леди Друзелла! – заорала я. – Пожалуйста, позовите Валора!

— Надо было позвонить, – хихикнула Виллемина. – Друзелла в соседнем покое, а не на восточном побережье.

— Это быстрее, – мрачно сказала я. – Я вот сейчас у Валора спрошу, что он думает об этой авантюре.

— Мудро, – согласилась Вильма. – Всё равно с ним тоже надо побеседовать.

Валор, конечно, и впрямь был очень элегантен. Он даже в Сумерках не выглядел таким изысканным – а тут дорвался. На нём всё блестело, не знаю, как у него это получалось. Может, дело в том, что он наслаждался одеждой – тем, что её можно сменить, тем, что её можно надушить пачулями, сандалом или даже иланг-илангом, тем, что она дополняет иллюзию живого тела… Я с детства привыкла к его мокрому истлевшему камзолу, кружевам, превратившимся в водоросли, – а он-то, оказывается, был убеждённым франтом, мой Валор…

Он поселился в наших казематах, забрал себе пару камер. Заявил, что ему доставляет удовольствие это место, что приятно, когда лаборатория под боком, что ему не нужна спальня, но нужны гардеробная, кабинет и библиотека. Гардеробная, ага. Место, где он занимался бы улучшением иллюзии. Он подолгу и с наслаждением смотрел на себя в зеркало – и ухитрился сделать себя более живым, чем это получилось у нас.