Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 50 – Максим Далин

— Жейнар, – еле выговорила я, – в Штаб, бегом. Передай.

Жейнар вздрогнул – и рванул с места.

— Клай… – почти так же сипло, таким же мёртвым голосом прошептал Ольгер. – А ты знаешь, что мёртв?

Клай коротко рассмеялся.

Немного я видела вещей более ужасных, чем смех мертвеца, который с натугой втягивал воздух, чтобы его вытолкнули высыхающие лёгкие. Мышцы плохо его слушались, улыбка выглядела оскалом черепа:

— Думаешь, я могу в этом ошибиться, граф, дорогой? Завидую вам, мессир Валор: труп таскать тяжело, думаю – намного тяжелее, чем скелет. Я слишком много чувствую… Не надо было завязывать себя на два Узла, хватило бы одного. Но я должен был сообщить. И я нужен: к ночи снова начнётся драка.

— Невозможно, – прошептал Валор. – Нереально. Безумие.

Ровно то же самое думала и я.

— Как?! – потрясённо выдохнул Ольгер.

— Я ещё до войны познакомился в городе с парнишкой, – сказал Клай. Кашлянул. Кто-то рядом протянул ему флягу, Клай хлебнул – и сплюнул. – Сухо, очень сухо внутри. Говорить тяжело. Так вот. Познакомился с Барном. У него чутьё, не то что некромант, но видит духов. Вроде медиума. И когда меня убили, он меня поднял. Под мою диктовку. Вашим именем, Карла.

— Так не бывает, – пробормотала я.

— Бывает, – сказал Клай. – Ты создала идеальную формулу. Ад совсем рядом, а я чуть не его рукой рисовал звезду. И мы смогли, потому что очень надо было. Барн из дома Цветущих Яблонь его зовут. Покажись леди.

Я уже поняла: большое треснутое зеркало стояло у стены, наверное, на улице. Я видела кусок мощённой булыжником мостовой, какие-то мешки, ящики, закопчённую стену напротив. И не видела, но слышала – то ли дыхание, то ли шёпот – многих людей вокруг.

Вокруг мёртвого Клая были живые солдаты.

А Барн не хотел показаться – его вытолкнули.

Его голова была перевязана бинтами, пропитавшимися кровью на месте правого глаза, а лицо, почти такое же мёртвое, как у Клая, осунувшееся и серое, усталое лицо, как у больных стариков, выражало отчаянную решимость.

— Вы его не слушайте, леди, – сказал Барн. – Я – так. Вот он – герой. И Эгель был герой. Мы бы не справились без них.

— Демон потребовал у него глаз, – сказал Клай, положив Барну на плечо ладонь. – И резать мне приходится его, когда обряду нужна кровь. У меня не идёт. Запомни, Карла: твоя формула работает. Идеально работает. Ад не может возразить. Может требовать жертв за изменение условий – но не может возразить. Скажи это всем. И ещё скажи: небо, кажется, на нашей стороне. Все наши здесь – белые воины.

Он будто разрешил мне говорить.

— А ты скажи белым воинам, – сказала я, – что везде, где можно, нужно рисовать защитные звёздочки от адского пламени. Помнишь? Вот такие: раз-два-три. Они могут помочь. Летающего кадавра можно убить, если попасть в грудь, не в голову – там формула, которая соединяет его с адом. Серых можно просто отстреливать из винтовок. И ещё: у нас теперь будет связь. И ещё: у вас скоро будет подкрепление. Обязательно.

Пока я это говорила, те, кто слушал, стараясь не мешать, подошли ближе. Солдаты, офицеры, горожане, в саже и в крови. Белые воины, совершенно верно.

— Целую ваши руки, леди, – сказал Клай. – Через зеркало – можно, по-другому я бы не рискнул сейчас.

Я еле проглотила ком в горле.

— Мы победим – и я тебе помогу, – сказала я. – Ты будешь красивый, как ангел, и хромать не будешь. Держитесь, пожалуйста.