Книга Фарфор Ее Величества, страница 113 – Максим Далин

— И кое-что понимает в управлении государством, — сказал я. — Просто знает, как это делается.

Норфин вздохнул. Рэдерик посмотрел на него с сочувствием.

— Я его тоже не люблю, мессир Норфин. И отчим меня предостерегал. Но нам с вами придётся потерпеть, ничего не поделаешь.

И мы приготовили встречу по высшему разряду. Караул предупредили, привели в порядок зал для аудиенций, распорядились насчёт обеда — чтобы он хоть относительно прилично выглядел… Как раз управились к полудню.

И в полдень с помпой прибыл Нагберт.

К парадным воротам Резиденции Владык, где у нас были пулемёты и баррикада, подъехал армейский мотор, обшитый броневыми листами. Его вёл несколько несвежий труп, ещё два мертвеца держали всех на прицеле: мотор тоже был вооружён парой крупнокалиберных пулемётов. Из этого фешенебельного экипажа не торопясь выбрался Нагберт в роскошном костюме сливочного цвета.

И прошествовал мимо громадных фронтовиков на своих коротеньких кривых ножках — исполненный практически королевского достоинства и глубокого презрения к окружающему мужичью.

Мне было мучительно тяжело на него смотреть сейчас: если бы он не был настолько страшен, я бы, кажется, ржал. Именно от сочетания его нелепой фигурки и его небрежной серьёзности, шика и лоска светского франта.

Чудовищно смешно.

И он ещё Индара назвал шутом.

Никто из свиты Норфина высовываться навстречу Нагберту не рискнул — и я решил, что это очень разумно. А Барна я сам не пустил, оставил его с маршалом и Рэдериком в зале для аудиенций. Не стоило рисковать живыми. Встретили нашего важного гостя мы с Индаром: нас уже связывало что-то вроде боевого опыта и, кажется, мы оба чувствовали, что можем положиться друг на друга.

Нагберт остановился, рассматривая нас в упор. Задрал голову, но при этом вид делал такой, будто смотрит сверху вниз. Своеобразное у него было клеймо. Настоящим карликом, то есть маленьким человечком я бы его не назвал. Голова у него была большая и торс — крупного мужика, а ножки и ручки — словно от другого человеческого комплекта. И он стоял на освещённых солнцем каменных плитах, а мне казалось, будто его прикрывает тень.

— Здравствуйте, мессир Нагберт, — сказал я. — Мы рады вас видеть. Пройдёмте в Резиденцию Владык, жарко.

— А ты, значит, чувствуешь, что жарко? — Нагберт снова оскалился, а я так и не понял, означает ли эта довольно жуткая гримаса хотя бы ухмылку. — Очень интересно. Не просто, значит, красивые куклы… А ты, бабский угодник, продался прибережным, значит?

— Я?! — поразился Индар. — Я продался?! Да как у тебя язык-то повернулся и не отвалился, тыловая ты крыса!

Бушующая в нём энергия требовала какого-то выхода через плоть, лицо стало неподвижной маской — и теперь Индар жестикулировал. В общем и целом впрямь стал похож на карточного шута, изображённого в виде эльфа.

— Конечно, продался, — спокойно сказал Нагберт. — Чем купить духа… не золотом же! В могилу, как говорится, не унесёшь… а вот таким искусственным телом — запросто. Красавчик, красавчик… хозяйка будет просто в восторге.

— Да ты! — у Индара просто слов не было, он воздел руки и закатил глаза, он откалывал такие драматические позы, что любой провинциальный актёр душу бы продал за эту красоту. — Меня убили на фронте! Ты хоть представляешь, каково это, мессир затворник?! Ты ведь только и умеешь, что в замке, обвешанном щитами, за стенами толщиной в руку задницу греть! И собираешься перетащить свою драгоценную задницу в Резиденцию Владык, чтобы и Резиденцию превратить в сейф для себя, ненаглядного! Будто я не понимаю!