Книга Фарфор Ее Величества, страница 126 – Максим Далин

— Цены тебе нет, Индар, — сказал я. — Если кто-то и может всех спасти, то ты.

Индар покачал головой:

— Нет, ягнёночек, я не могу. Я вообще не представляю, что делать. Понимаю, что происходит, но не представляю, как поправить. Я словно с крыши сорвался, — сказал он с нервным смешком. — Лечу и понимаю, что миг — и вдребезги. Но как это изменить?

— Для начала — не суетиться, — сказал я. — В любом случае будет хорошо, если Рэдерика официально коронуют. Это ведь его усилит.

— Не просто усилит! — Индар потёр лоб, его движения, хоть и чрезмерные, становились всё живее. — Подожжёт! Взорвёт! Представь, если Иерарх Святоземельский коронует… или хоть благословит… я даже предсказать не берусь. Куш!

— Вытащить Перелесье?

— Кто ж ему даст, — горько сказал Индар. — Яркая живая душа, привязанная к гниющему кадавру одним-единственным Узлом. Оцени.

Рэдерик слушал, глядя на Индара во все глаза. На его лице отражалось глубокое недетское понимание.

— Надеюсь, я не слишком огорчил вас, ваше высочество? — сказал Индар.

— Слишком, — сказал Рэдерик. — Но говорите, пожалуйста, мессир Индар. Мне даже больше не обидно, что вы называете меня ягнёночком, потому что мессира Клая и Барна вы тоже так называете. А ещё я думаю, что мы, может быть, уцелеем. Вы сильные, мессиры.

— Нам бы не просто уцелеть, — сказал я. — Нам бы победить.

— Я так далеко не смотрю, — сказал Индар.

— Мессиры, это самое… — кашлянул Барн. — А что ж, Нагберт этот вторую Святую Землю тут затеял? Чтоб перевеса не было? Мол, государь благой, а рядом — дырка в ад, как по-писаному разложил ведь!

— Да, — сказал я. — Но для начала, я думаю, жизнь в стране всё-таки наладится.

— Я бы не был так уверен, — сказал Индар. — Что-то прекраснейшие мессиры Хоурт и Нагберт сделали с принцем… что-то странное с ним сделали. Этот самый Дар, королевское чудо, так в нём запечатан, что почти не ощущается… Проявлялся только с мышками, выходит…

— Прятали, — сказал я. — Ты говоришь, перестали показывать принца, как только он немного подрос? Именно Дар прятали ото всех.

— Прятали… — повторил Индар. — Это ясно, но как? Что-то странненькое в вас чувствуется, ваше прекраснейшее высочество, но… тепло должно течь, как патока… я ведь видел Майгла…

Рэдерик пожал плечами.

— Я ничего не помню, — сказал он грустно.

— Вам, я думаю, было года три или четыре, — сказал Индар. — Не сомневаюсь, что вы были неглупым младенчиком, прекраснейший мессир, но всего лишь младенчиком… как же…

— Ты хочешь вытащить Дар наружу? — спросил я.

— Я так похож на петого дурака? — тут же вскинулся Индар. — Открыть планы? Нет, тут я полный союзник Нагберта: чем позже о Даре нашего светоча и надежды узнают в Святой Земле, тем больше шансов.

Рэдерик усмехнулся.

— Никогда не слышал, чтобы вы так о ком-то говорили, мессир Индар, — сказал он. — Даже о короле.

— Милый ягнёночек, — сказал Индар, — если бы вы знали, как я ненавидел Рандольфа, вы бы здорово удивились. А вам я не пытаюсь льстить. Вы — светоч и надежда. Единственная наша надежда и единственная капля света. Пойдёмте поглядим, какое жилище вам отвёл Нагберт. Мне кажется, что оно годное.

— А я тоже Нагберту и на волос не верю, — сказал Барн. — Гад он ползучий.

— Да, моя прелесть, — почти весело сказал Индар. — Гад, конечно. Но мессир Рэдерик — истинное сокровище, дороже золота, дороже королевской власти… и Нагберт будет беречь его так же тщательно, как и свою бесценную кургузую тушку.