Книга Фарфор Ее Величества, страница 128 – Максим Далин

— Они стреляют сухим горохом, — объяснил он Барну. — Можно крепость штурмовать.

— Эта мортира своим горошком такие ворота не пробьёт, — возразил Барн. — Только что побьёт тех, кто на стенах и за стенами.

— Ровесники, — со смешком в голосе сказал мне Индар. — Пусть играют. Иди за мной.

Я вышел за Индаром в кабинет принца, украшенный большими картинами с играющими детьми, — и остановился, наткнувшись взглядом на ту, что висела над камином, прямо напротив двери.

С детьми, одетыми в маскарадные костюмы на Новогодье: комната украшена сосновыми ветками и красными ягодами, окно в изморози… И у окна стоит мальчик, изрядно похожий на Рэдерика, — такая же сладенькая мордашка, даже ещё слаще, ехидная такая улыбочка, ямочки на щеках, вороные кудряшки — одетый рыцарем-обережником Ордена Храма Розы. А рядом — горбатый шкет, одетый шутом той же приблизительно эпохи. В колпаке с бубенчиками. Поза напряжённая, лицо… Художник оторвался от души, создав этакий роскошный контраст: медовый брюнетик с гордой осанкой, весёлый и надменный — и довольно-таки безобразный тусклый блондинчик, злой, недоверчивый, мрачный… взгляд вприщур, сам весь перекособоченный — и острый горб выше головы.

Я невольно взглянул на Индара.

— Да, — сказал Индар. — Хорошая картина. Точно отображающая положение вещей. Мэтр Лингрин умел детей рисовать, не поспоришь. Как я тебе?

— Как брат, — сказал я. — Не появилось желания убить плебея, который тебе это сказал?

— Ты не плебей, Клай, — сказал Индар. — Безотносительно к происхождению. Я понял.

— Картина многое объясняет, — сказал я. — И о многом я догадывался. Но ведь ты же позвал меня сюда не только для того, чтобы показать этот шедевр салонной живописи, правда?

— Да, — сказал Индар. — Это будет наш с тобой кабинет, Клай. Надо велеть перенести сюда моё зеркало, с которого вы содрали раму… ну или из гардеробной Лежара зеркало перетащить… и мою карту тут повесить… и вообще здесь обустроиться. Потому что, мне кажется, неудобно будет бегать в мои апартаменты за каждой мелочью. А комната эта для нашего кабинета и лаборатории невероятно удобна. Наш дорогой будущий регент подарок нам сделал — не иначе как от широты души.

— Хорошая комната, — сказал я. — Но, по-моему, комната как комната. Если тебя эта картина не бесит.

— Уже не бесит, — сказал Индар, и я услышал лихую улыбку в его голосе. — Государь-то издох, в муках, я надеюсь. И эту картину я теперь воспринимаю как некий трофей. Голова Рандольфа над камином могла бы показаться тебе лишним пижонством… оставим. Не в этом дело. Смотри сюда.

Он подошёл к холодному камину, надавил на резной мраморный завиток каминной полки — и вытащил часть стены. Буквально — прямоугольную, наверное, деревяшку, оклеенную обоями. Потом приподнял на петлях панельку, прикрывающую какой-то лаз, этакую кошачью дыру, — и я отчётливо, будто говорящий стоял рядом со мной, услышал голос Нагберта:

— … но не будем спешить. Наш добрый народ говорит, что спешка нужна при ловле блох.

— Но ведь я же могу надеяться на скорые перемены, не так ли, прекраснейший мессир? — спросила Люнгера.

— Я вас понимаю, — снисходительно посочувствовал Нагберт. — Вы много пережили, дорогая. Но ваше терпение вскоре будет вознаграждено, даже не сомневайтесь. Особенно если вам удалось сохранить архив Тэшлина.