Книга Фарфор Ее Величества, страница 14 – Максим Далин

А я иллюзий не питал. И их диктатору не присягал. И приехал на вокзал в серой форме Прибережья — с черепом, обвитым змеёй, на рукаве. Чужак, вчерашний враг.

А может, и не вчерашний.

Общее ощущение такое, будто из тёплого облака, сделанного Карлой, придётся нырнуть в ледяную воду. Прощальные церемонии заканчивались. Я прижал руку Карлы к фарфоровой физиономии, бормотал что-то о том, что это же не навсегда, что есть зеркала, что я позову её сразу, как мы устроимся на месте. И яростно не хотел уезжать.

Я был сыт по горло их лесами, туманом, адскими тварями и милыми людьми, каждый второй из которых — ведьмак. Мне было бы легче уехать, если бы нам с Карлой позволили хоть чуть-чуть, хоть неделю… три дня… да хоть ещё один день побыть рядом. Но вот как всегда: жизнь даёт каплю тёплого мёда — и всё, предовольно с тебя.

— Поезд отправляется! — гаркнул начальник станции.

Паровоз пронзительно свистнул. Карла обняла меня — и я, уже не знаю какой по счёту раз до острой боли жалея, что не могу её поцеловать, осторожно разжал её руки.

— Мы точно скоро увидимся, — сказала Карла тоном заклинания.

— Конечно, — сказал я.

Барн потянул меня за рукав. Я поднял чемодан — и мы вошли в вагон за перелесскими гвардейцами. Поезд дёрнулся и медленно двинулся вперёд.

— Ваше купе, мессир Клай, — сказал проводник, открывая дверь.

Я проскочил мимо него к вагонному окну — и ещё успел увидеть бледную Карлу, обхватившую себя руками, как в ознобе. Тяпка с лаем бежала по перрону вровень с нашим вагоном — и остановилась, когда перрон кончился.

Всё.

Подошёл Барн, подобрал чемодан, который я бросил в проходе. Хозяйственный такой.

— Брось, не печалься, ваше благородие. Любит же она.

— Да иди ты, — отмахнулся я.

— Чего «иди ты»! — обиделся Барн. — Меня бы так какая-нибудь девица любила — я б жил да радовался. А тут — леди Карла сама!

— А между нами — леса, леса… эти их кромешные леса, — сказал я с досадой. — И Норфин. И ад.

— Дыру-то вы заделали, ваш-бродь, — Барн осклабился. — Конец аду, значит.

— Только одну дыру, братец, — сказал я. — У границы. И мы не знаем, одна она была на всё Перелесье или есть ещё. Но даже если это была единственная дырка в Перелесье, то в Святой Земле всё равно есть ещё как минимум одна. А кроме того, то, что успело вылезти из этой дырки и разбежаться по лесам, никуда не делось же, правда?

— Это да, — вздохнул Барн. — Быстро-то как едем, ваш-бродь… А как думаешь, пожрать-то перелесцы дадут? Пышечки эти — так, дамское развлеченьице…

— Вот какие ж вы, живые, требовательные, капризные и неудобные для работы, — сказал я ему в тон. — То вам жрать, то вам пить, то погода сырая, то уши холодные… Не помрёшь с голодухи за полчаса, потерпи.

— Вот и брали бы фарфорового, — огрызнулся Барн.

— Где ж я такого фарфорового возьму! — сказал я сокрушённо.

Барн попытался скрыть смешок и хрюкнул.

— Вот да, — сказал я. — Приедем во дворец перелесских владык, а ты там будешь хрюкать… самое оно для нашей международной репутации…

Барн самодовольно ухмылялся, а я нёс ещё какую-то смешную чушь, думая об очень неприятных вещах.

О том, что этот увалень мне необходим. Да что там! Он моё второе «я»: мы вместе — один очень сильный некромант. Мой Дар — и его кровь. Если рядом со мной нет живого, который сам даст каплю крови в нужный момент — половина обрядов для меня закрыта.