Онлайн книга «Фарфор Ее Величества»
|
— Смилуйтесь, леди-рыцарь! — взмолился я. — Я при жизни и наполовину так не мог! У меня всегда были проблемы с ногами. Сейчас лучше, серьёзно. Фогель подпиливал суставы, чтобы убрать эту гадскую скованность… — Ну ладно, — вздохнула Карла. — Поверю. Но всё равно спрошу у Фогеля, твои это особенности или у этой модели здесь ход коротковат… О! — Ага, — сказал я. — Здесь всё идеально вообще. Вот не надо было хвататься! Потом Карла сидела у меня на коленях, ко мне лицом, положив голову на плечо. Я её держал, как язычок пламени, Дар светил сквозь нас так, что, кажется, был виден простым глазом. Но, надеюсь, вампиры уже не дымились в своих гробах. Это был уже не обряд. Любовь, просто любовь. — Ума не приложу, как я буду без тебя, — сказала Карла. — Ослик фарфоровый. Я тоже ума не приложу, подумал я и сказал: — Мы не будем друг без друга. Больше уже никогда не будем. Даже если нам придётся расстаться, всё равно — четвёртый Узел, ты ж понимаешь. Она погладила горячей живой ладонью мою маску: — Нам правда пора. — Точно, — сказал я. — Нам правда пора. Я помог ей зашнуроваться. Она приколола мне аксельбант. Мы вдвоём смотрелись в то самое зеркало — и Тяпка крутилась рядом и подсовывала острую морду под руки, требуя ласки. Барн сказал из-за двери: — Так что… это… леди Карла, ваш-бродь, я войду? — Валяй, — сказал я. Барн вошёл и внёс ещё один заварник, в котором, судя по запаху, был сбитень с мёдом. В другой руке у него был бумажный фунтик с засахаренными пышечками. — То есть, — смущаясь пояснил он, — для леди. На завтрак. Я понимаю, леди Карла, вы, небось, по утрам кавойе пьёте, да только наш трактирщик и слова такого не слыхал. Карла мотнула головой и грустно улыбнулась: — Я всё пью. Кавойе, травник, просто воду. Спасибо. Как твой глаз, Барн? — Прощения просим, — ещё больше смутился Барн, — какой глаз, леди Карла? Простой или искусственный? — Насчёт простого — это к медикам, — сказала Карла. — Как искусственный? Хочешь сбитня? — Благодарствуйте, — ухмыльнулся Барн и взял кружку. — Искусственный-то? Да слабенько как-то видно. Тут, по всему, привидений ни единого нету. И тварей адских нету. Вот только… — и вдруг побагровел и замялся. — Ты чего? — строго спросила Карла. — Ну… — Барн почесал в затылке, блуждая взглядом по стене. — Как вчера-то тут у нас полыхнуло — это, прощенья просим, аж с Корабельной улицы было видно… Вы до сих пор того… прощения просим… светитесь оба. Карла прыснула. — Дар у Барна слабенький, — сказал я. — Еле-еле теплится, даже несмотря на такую серьёзную жертву. Видимо, мы с тобой и вправду недурную свечку зажгли вчера. И тут Тяпка залаяла, поднимаясь на задние лапы: по тихой, ещё только просыпающейся улице подъезжал мотор. Мне сразу стало холодно. До озноба. Мы переглянулись — и Карла кивнула: — Это за мной. — Мы увидимся, — сказал я. — Может быть, даже скоро. Карла остановилась у дверей, грызя костяшки пальцев на изуродованной руке. И вдруг мотнула головой: — Берите ваши вещи! Барн, прихвати чемодан их благородия! Прокатимся на королевском моторе до вокзала! Долгие проводы — лишние слёзы… Мы вышли в холодное пасмурное утро. Водитель мотора подбежал к нам с зонтом, но Карла мотнула головой: «Не надо, спасибо», — пошла через улицу, подставляя дождю лицо. Я забрал у Барна второй чемодан — если бы не книги, наше барахлишко уместилось бы в солдатских ранцах. Водитель, молодой, в форме жандармского поручика, посмотрел на нас с любопытством и даже, пожалуй, восхищённо. Тяпка встряхнулась и весело запрыгнула в мотор, разлеглась на широком сиденье… |