Книга Фарфор Ее Величества, страница 10 – Максим Далин

Я вспомнил Трикса и его парней, дикий кошмар той ночи на секретной базе — и кивнул. И Карла снова обняла меня и прижала, будто хотела удержать на этом свете. Не сомневаюсь, что она была совершенно согласна с вампиром.

— Ну вот, — сказал Олгрен удовлетворённо. — А теперь ты отправляешься в третью переделку, где будет во многих отношениях сложнее, чем в первых двух. В дважды и трижды проклятое место. Где придётся действовать на пределе сил не только человеческих, но и сил лича. И прекраснейшая леди обновила тебе защиту. Этой ночью у тебя появился шанс справиться и вернуться, Клай. Не хочу сказать, что гарантия… мы все принадлежим Предопределённости… но серьёзный шанс. До этого зарева, которое поднял ваш соединённый Дар, я был уверен, что этого шанса у тебя нет.

Я слушал с горько-сладким чувством любви, благодарности и тоски.

— Ну и какого лысого демона ты ему это сказал, вампир? — сердито выдала Карла. — Мог бы сказать мне, это я понимаю, но ему-то зачем?! Чтобы он вернее совался в самое пекло?! Теперь он воображает себя бессмертным, баранище…

Олгрен поклонился — а потом взял её увечную руку и поцеловал. Свой подарок сделал, поделился иномирной Силой.

— Не браните старого пирата, леди Карла, — сказал он почти нежно. — Пусть Клай знает. Когда ему станет совсем нестерпимо — пусть он знает, что у него есть три шага форы. Это не помешает. А я удаляюсь. Остаюсь искренне преданным вам, — и отвесил поклон. — Тебе же, Клай, желаю уцелеть и сделать всё, чего ждут от тебя. Мне представляется, ты сможешь.

И вошёл в зеркало, сомкнувшееся за ним, как вода.

Мы даже успели чуть-чуть подремать — и просыпаться было тяжело. Вдобавок наступало ненастное утро, серенький рассвет еле брезжил, капли дождя катились по стеклу, как слёзы. Холодное нынче лето…

Я слышал, как потихоньку вернулся Барн и как он возился в своей каморке. Надо думать, собирал какие-то мелочи, которые мы ещё не уложили. Тяпка попыталась забраться к нам на койку, сообразила, что ей не хватит места, и устроилась на туфельках Карлы.

Но перед этим Карлу разбудила. Потыкала своими жёсткими лапами.

— Светает, — сказала Карла и зевнула. — Мне надо собираться. Не хочется, как не хочется… но просто надо… кальмарьи потроха, как же не хочется!

— Так ведь ещё совсем темно, — сказал я. — Ты ведь не собираешься пешком бежать до Дворца?

— Я велела Норису прислать к офицерскому приюту мотор в шесть часов утра, — сказала Карла с досадой. — Надеюсь набраться мужества и уехать… чтобы не голосить на перроне, как несчастные горожанки тогда… зимой. Всё понимаю, но…

— Четвёртый Узел, — сказал я. — Теперь никакие расстояния не считаются. И ничто не считается. Между нами — мистическая связь. И если у меня вдруг получится сочинить для тебя стихи — я покажу их тебе сразу. Отправлю с дипкурьером.

— Трепач, — мрачно отрезала Карла, села и принялась потягиваться. И вдруг что-то вспомнила: — Ну-ка встань!

— Есть! — гаркнул я и вскочил, сделав по возможности вид лихой и придурковатый.

Карла, мигом собравшаяся, зажгла рожок и уставилась на мои бёдра.

— Мне ночью показалось, — сообщила она, — что ход тазового сустава у тебя как будто не такой свободный, как у живого. Повернись.

— Ай! — сказал я. — Щекотно же!

— Не дёргайся! — приказала Карла. — Я заметила ещё ночью, только ты меня отвлёк, и я забыла проверить. Вот сюда подвинь. А подальше можешь?